Перетаскивать зеленокожих в болота, выпало мне. И остаться при них тоже. Потому что по хлябям вокруг островка ещё оставалось валяться почти сорок неразделанных туш ольбрыгов, в которых по предположению почтенного учёного, пряталось не менее тринадцати стразов. Не говоря уж о мясе, шкурах и прочих печёнках-селезёнках. Не говоря уже о главном призе – туши девятинога. (Кстати, весь его скелет сразу забила себе Рилль. Я к тому времени уже описал остальным, какой натюрморт из черепов соорудила перед своим домом эльфийка, и, прикинув, как его оплетет многоногое чудище, никто конкурировать с ней в этом деле не стал.) И разделывали мы всё – в четыре руки, и ещё пять пар к нам их подтаскивали, ведь угроза, что ещё пара сотен шестиногов вмешается в процесс добычи полезных ископаемых, была очевидной. Вступать с ними в бой без Ольги не хотелось даже расчётливому мэтру. Хотя тому даже почти килограммовый страз из девятинога энтузиазма не исчерпал – он до последнего шестинога никуда уходить не собирался – таскал тела, покрикивал на Леслу, как-то даже умудрился устроить между мною и ею состязание, кто стразов добудет больше! Результат оказался неожиданным: когда разделывать начали мы оба, процент тел со стразами стал выше и у неё, и у меня, чем, когда она разделывала, а я таскал.
Надо бы проверить – важно только моё участие или это резонансность двух
Помимо того элитного страза – по размерам вроде бы даже крупнее теннисного мяча – всего добыли сорок четыре более мелких: от пятнадцати до двадцати трёх карат. Не так уж и много получилось. По четыре на душу только.
Больше часа ушло на всё про всё, но, благодаря оркам, успеть у нас получилось. Уже когда мы, мужской компанией сидели за пивом в бассейне (девушки, как только оказались во дворце – сразу ускакали к себе. Даже Лесла понежиться в переданных ей в личное пользование – во дворцовых! – апартаментах предпочла компании Стррига.) Так вот, мы уже успели бухнуться в бассейн, когда на карте нашего последнего боя высыпала рябь красных точек. Которые сначала обложили базовый островок, а потом потянулись по высвеченному на карте следу ушедшей Ольги.
У нас даже разговоры на время затихли.
– Сколько же их?! – пробормотал Огтей.
– Лекс? – перевёл на меня стрелки профессор.
« – Триста восемь, господин.
– Чуть более трёхсот, – озвучил я.
– Ещё сотня жемчужин! – заоблизывался тот. – И у них там неподалёку гнездо. И, раз в девятиноге сохранился уник – нетронутое.
– Нет, – покачал головою я. – Сначала основная задача.
– Снача-ала! – надавил гном.
– Без Ольги – не потянем. А она… Сами знаете, кто она. И нужны ли ей, такой необыкновенной, будем мы, я не знаю.
– Мэтр, – после недолгого молчания обратился к нему Ветогг, – а тот камешек покажите ещё…
Да уж, камешек… Он сиял мягко, словно вглубь себя, не ослепляя, а привораживая.
– Как делить будем?
– Либо жребий, либо продаём и делим золото.
– Сколько же такой стоит?
– Этот дворец Ольге, – мэтр небрежно покрутил головой по сторонам, – уступили за меньший.
– Именно “уступили”, – уточнил для юного аристократа я, когда он лицом начал изображать сомнения. – Заметил, что королеве замок сей почему-то неприятен? Думаю, она от него рада была избавиться.
Стрриг задумался и кивнул. А орки принялись оглядывать окружающее нас великолепие с более прагматичным интересом.
– Остыньте! Если камешек делить на всех – не так уж и много на каждого, – хмыкнул на их приценивание приземистый знаток. – Его цена – чуть больше десяти тысяч золотых. Всего по тысяче на нос выйдет.
– Хорошо жить начали, – пробормотал Ветогг. – Тысяча золотых – это “не так уж и много”. А драгоценность более, чем в тысячу карат – “камешек”.
– Камешек он и есть камешек! – опять хмыкнул гном. – А хочешь настоящий
Я для порядка паузу выдержал. Хотя да, все резоны проф выложил: и клятва – орки болтать не будут, так что из-за них все подряд ко мне или Майе за камнем не полезут, и бесполезность уж особой секретности против особых некоторых. Да и надо, чтобы в команде знали возможные резервы. А мэтр… Тут всё понятно было: ему самому на нашу прелесть пооблизываться ещё раз загорелось.
– Стрриг, твой герцог про жемчужину знает – он за неё суточную аренду оплатил. С ним, в случае чего, можешь не таиться.
Выложил ларец, а потом открыл его. Орки оригинальностью не отличились: «гхыр жрыбатый» прозвучало из всех трёх глоток, как из одной. Студент просто закрыл глаза, потряс головой, опять открыл их и опять закрыл.
По диаметру раза в два больше камушка, по весу – раз в десять-пятнадцать… Да ещё он же был заключён в сияющую обрешётку двадцатигранного икосаэдра…
– А я на тебя со своей пукалкой прыгал… – вспомнил нашу первую встречу Ветогг.
