– От верблюда, – мило ухмыльнулся экс-космоволк. – Глупый ты, мальчик. Прежде, чем заклеивать следящие датчики, вспомнил бы, что на корабле такого класса все системы многократно дублированы. Все. В том числе и интерком. И вот этот компьютер, конечно же, здесь не единственный. И даже не самый мощный, хоть и называется «чиф». В бортовой локальной сети восемнадцать операционных единиц – от сервис-процессоров до глобфункционального супербрэйна. Так-то вот.
– Выходит, и здесь тараканий принцип главенствует – видишь одного, значит, их десять… – скривил губы в хмурой усмешке Чин-чин.
– Кстати, о тараканах… – Изверов замялся, примолк, словно бы в размышлении.
Со своего импровизированного насеста Чин мог видеть только отражение Извергова лица в слепом экране внутреннего контроля. Да и то, в общем-то, не отражение было, а так – полублик в полумраке. Скорее всего, мимолётная издевательская гримаса на этом самом отражении Чину попросту примерещилась. Или вообразилась.
– Да-с, о тараканах, – повторил, наконец, Изверг, с поистине изверговским удовольствием косясь на безмолвного практиканта, – Зря вы поспешили делитить то, что комп скопировал со злосчастного насекомого. Как-никак открытие, причём из неслабых. Только вдумайтесь: информа…
– Вдумываться – дело яйцеголовых, – раздраженно перебил Чинарёв.
Изверов неуклюже зашаркал ногами по псевдоковру, разворачивая кресло. Тонущая в недрах пользовательского сиденья дряхлая фигура вновь открылась Чинарёвскому взору, и ничего в ней, в фигуре этой, вроде бы не изменилось (разве только взгляд опять понаждачнел), но Чин мгновенно ощутил стремительно нарастающий дискомфорт. Такой дискомфорт и так стремительно нарастающий, что покаянное «простите» вымямлилось как-то вдруг и само собой.
Изверг легонько поёрзывал, покачивал кресло (вправо – влево, вправо – влево); шарнирная опора вторила этому ёрзанью монотонным, едва различимым скрипом – казалось, что это скрипят колышащиеся на лице старого космоволка красные отсветы стенных плафонов.
– Был у меня один знакомый такой, – тихо, но очень внушительно проговорил отставной космонавт под акомпанимент надоедливого неумолчного скрипа. – Тоже всё нарывался, нарывался…
Секунду-другую Чин ждал продолжения. Не дождавшись, спросил заинтересованно:
– И что?
– И нарвался. – Неуловимо резким рывком Изверг вернул кресло в прежнее положение.
Пара-тройка минут промаялась в каменной тишине. Потом Виктор Борисыч изрёк, обращаясь, вероятно, к компьютеру:
– Беспросветнейшая из комбинаций: хамство плюс леность ума. На шнырянье по чужим программам, небось, достаёт и изворотливости, и находчивости, и те де. А когда подворачивается что-то действительно интересное… – экс-космоволк издал некое малоэстетичное междометие, донельзя переполненное сарказмом. Комп, покинутый в режиме «секретарь», заспешил было дополнять стихотворение Чинарёва Изверговскими афоризмами, но на этом последнем звуке споткнулся и жалобно заныл: «Нечленораздельная информация, повторить! Нечленораздельная…»
Чин машинально пробормотал:
Продекламирован сей шедевр был, казалось бы, тишайшего тише, но Изверов всё равно расслышал. Расслышал и ухмыльнулся:
– Это вам в училище такое преподают? А впрочем, исключительно своевременное высказывание. Ты, малыш, сам не понимаешь, до чего оно своевременное.
– А у вас, оказывается, прям-таки кошачий слух, – хмуро выцедил Чин.
– Угу. И на зрение я тоже не жалуюсь.
Студент Чинарёв позволил себе саркастическое «гм». Экс-космоволк непонимающе зыркнул через плечо (ты, мол, чего это?), но тут же расплылся в самодовольной ухмылке:
– Ах, ты об этом… – он выхватил из кармана очки так, как некоторые интерполовцы выхватывают свои интерполовские жетоны, а некоторые – свои интерполовские стрелялки. – Да, признаться, в этаком, с позволенья сказать, свете я вижу теперь не ахти… Но сия штукенция мне понадобилась не единственно ради прямого своего назначения.
Изверг что-то сделал с очками, и на их оправе вспыхнула рубиновая точка дистанционного подключения. В тот же миг опустел и померк компьютерный монитор.
