– Опупел?! – Белоножко моментально зарделся. Потом еще сильнее зарделся и выдушил покаянно: – Ну, может, разок только поцеловал… она тогда лежала кверху лицом! – торопливо уточнил он, приметив, что Матвей снова критически рассматривает единственный доступный участок Халэпочкиного тела.
Некоторое время Матвей молча катал по скулам чугунные желваки. Потом, наконец, сказал:
– Ладно. Сколько раз чмокнул, только ли чмокнул – вскрытие покажет. Микрофоны тут мощные, саунд-фильтры чувствительные… Разберемся.
– Разбирайся, – с довольно-таки убедительным равнодушием пожал плечами лучший студент курса. Засим он попробовал сообщить своему лицу мужественное выражение и взять тоном выше:
– А насчет «а то что» – увидишь. Я, конечно, не Геракл древнеегипетский, но…
– Но дурак. – Матвей забросил ногу за ногу, сцепил на колене пальцы и повторил с удовольствием:
– Дурак ты, Милашка-Белоноженька. Ничего ТАКОГО в моих карманах здесь быть не может… как и в твоих. Нештатное оружие на старт-финишере спрятать так же невозможно, как и провезти… э-э-э… упомянутое на оную. Разве что у Изверга бы стрелялку сдемократить – и то сразу такой алярм всторнадится… Да и они у него все персонализированные, небось…
Белоножко пожал плечами, буркнул что-то маловнятное на тему «оружие бывает не только стреляющее-взрывающее-отравляющее», однако настаивать на держании Матвеем ладошек кверху перестал.
Миг-другой полному и безоговорочному воцарению тишины препятствовали только замысловатые рулады спящей Халэпы. Затем Матвей произнес:
– Значит, принятие тобою душа и прочее – это все-таки имитатор…
Сказанное больше смахивало на утверждение, чем на вопрос, но Виталий кивнул.
– И, значит, ты полностью в курсе происходящего, – продолжил свои умозаключения лже-Чинарев.
– Для втихаря подключаться к здешним следилкам не надо быть Чингизханом, – сызнова облизнувшись, сообщил Белоножко.
Матвей насмешливо-вопросительно заломил бровь, и положительный человек заторопился добавить:
– Да я знаю что ты не Чингиз, знаю. Вон оно, подтверждение голопопое, в постельке хрюкает… И, между прочим, это же подтверждение подтверждает: не настолько я сволочь, как тебе кажется. Скажешь, нет?
– Скажу, – выражение Молчановского лица не изменилось, и тон Молчановский продолжал оставаться все таким же полузадумчивым-полунасмешливым, но Виталий отчего-то мгновенно побледнел и взмок. – Скажу, Белоноженька-Белорученька. Потому что на идейного камикадзе ты не похож. Досадный мираж пассиваторного процессора, в результате коего драгоценный староста внезапно отрубается, а там и гибнет, героически захлебнувшись слюнями… Хорошо, это проехало: гипноудар вместо тебя достался твоему вирт-имитатору… Где ж ты, кстати, сам-то был, вот вопрос?.. Только ведь проехавшее – отнюдь не единственный доступный мне сюжет твоего некролога. Инстинкт самосохранения тебе, староста, отнюдь не чужд, как и все человеческое… Вот он и заработал на полную, инстинкт-то. Ленкина каюта для тебя сейчас самое безопасное место – благо, такой удачный случай изобразить спасителя…
Еще с минуту единственным акустическим эффектом в каюте пребывал Леночкин разнузданный храп. Наконец Чинарев-Молчанов сказал задумчиво:
– Вот еще вариант: свернуть тебе шею… не питай иллюзий, это я в момент… и в момент же подчищу запись прослушки: Виталий Белоножко силком влил в пасть… пардон, в ротик несчастной глупышке литр чинзухи, а на меня, сокурсника и друга, ни с того, ни с сего накинулся с табуреткой…
– Здесь нет табуреток, – мрачно перебил «сокурсника и друга» мокрый и бледный кандидат в покойники.
– Хорошо, – согласился Матвей покладисто, – на меня ты накинулся без табуретки, но с воплем… э-э-э… «долой Интерпол, даздравствует Лига!» – устроит? Вот… Ну, приступ спэйсофобии, неприятно, конечно, однако же никто не застрахован… Я, конечно, пытался скрутить и доставить болезного в медицинский отсек… Ну, не сумелось мне… Ну, вывернулся болезный, да бежать, да с разбегу головеночкой возьми и воткнись… Куда бы?.. А, во: в люковой затвор. Годится?
И еще минута-другая как бы тишины (с той лишь разницей, что к Лениным подвывистым взревам добавились не менее громкие выдохи положительного человека).
Потом положительный человек натужно сглотнул и осведомился:
– Так чего же ты ждешь? Пробуй!
Хакер-поэт обворожительно улыбнулся:
