– Жалко, что ли?! Дураков любящих Родину и готовых отдать жизнь за нее: большая часть Советов. Они думают, что отдают жизнь за Родину, потому, что им так легче думать. Но глубоко в подсознании, они прекрасно понимают, что отдают жизнь за нас с вами. Вот ради таких людей, мы и сделаем это. И не потому, что это легко, а потому что трудно. Эх, русский народец! Не любит умирать своей смертью!
– Эх!..
– А теперь все вместе!..
– И еще раз!
–Хой!..
Пришел в себя от жуткой боли в плече. Голова болит, в глазах мутно, не могу поймать четкую картинку. Я лежу на полу. Трогаю правой рукой левое плечо. Оно перемотано бинтом красным от крови. Ладонь испачкалась в крови, и пальцы прилипают друг к другу.
– О-о-о!.. Смотрите, кто к нам вернулся!
Это голос того мужика. Мне плохо видно, но силуэт просматривается от света, проходящего в окно. Он похож на хирурга: халат прямого силуэта с длинными рукавами зеленого цвета, на передней части халата 2 больших накладных кармана, в белых хирургических перчатках, в белых штанах, зеленой шапочки и белая марлевая повязка на лице. На повязке красным контуром нарисованы зубы с клыками в зверином оскале. Он поворачивается ко мне спиной, и я вижу, что халат на завязках сзади.
У меня нет сил, чтобы что-то сказать.
Он подходит ко мне, наклоняется и подводит к лицу топор-молоток для мяса с деревянной ручкой. Часть со стороны топора в крови.
– Это твоя кровь. Я ударил тебе острием один раз в область плеча. Тем самым, повредив плечевую артерию. Ты начал истекать кровью, но я успел вовремя обработать рану.
Он продолжает:
– Тебе повезло, что я хирург.
Продолжает:
– Ты потерял очень много крови, если не сделать переливание, то ты умрешь.
Хирург кладет топор-молоток на стол и берет телефон. Набирает номер.
– Ало! Привет, привет! Узнала?! Это Василич! Да тот самый! Как у тебя дела Василиса?! Я давно к вам в диспетчерскую не заходил. Все нормально. Рад слышать.
Я не совсем понимаю, что происходит. Единственное, что я понял точно, это то, что какой-то психопат меня хочет убить.
– Слушай, я тут на лестнице парнишку нашел. Он весь окровавленный, ему кто-то перерубил плечевую артерию. Да. Конечно, я обработал рану и остановил кровотечение.
Он делает глоток из бутылки, похожей на ту, что разбилась мне о голову.
– Вышли машинку на мой адрес. Вышлешь? Хорошо! Буду ждать! Пока!
Я пришел в себя в больничной палате. Вокруг меня четыре врача: двое мужчин и две женщины. У меня по-прежнему раскалывается голова, и я по-прежнему не могу ничего произнести. Усталость, организм ломит, нет сил. У врача-мужчины в руке большой шприц с очень длинной иглой.
Женщина-врач спрашивает:
– Как твое самочувствие?
Я ничего не говорю.
– Ты потерял много крови и у тебя, наверное, нет сил, что-нибудь произнести.
Она говорит:
– Мы думали, что ты уже не придешь в себя. Нам пришлось вколоть прямо в сердце очень большую дозу адреналина. Такой дозы хватит, чтобы разорвать сердце скаковой лошади на куски.
Я не понимаю, что они от меня хотят. Наверное, я как раз шел к Богу, а они вернули меня обратно. Поэтому я киваю им головой с возмутившейся мыслью «Хули надо?!»
Ее перебивает другая женщина:
– Нам требуется от вас письменное разрешение на переливание крови.
Она протягивает мне листок и тычет ручкой из прозрачной пластмассы в нижний левый угол листа.
– Вот здесь нужна ваша подпись.
Я лежу в своей одежде на койке. В палате только одно окно, но оно большое. В окне стоит тот психопат, который меня чуть не убил. У него все лицо блестит от слез и он что-то шепчет или говорит. Мне здесь не слышно.
– Расписывайтесь, мы не можем без вашего согласия вам помочь. Иначе вы умрете. Вы потеряли много крови. Вам осталось жить примерно 5 минут, тогда нам даже не поможет укол адреналина.
Она продолжает:
– Вам повезло, что наш хирург нашел вас в подъезде и оказал медицинскую помощь. Если бы не он. – Она тычет пальцев в окно. – Вы бы уже умерли.
Я собираюсь из последних сил и говорю шепотом:
– В библейской книге Деяний апостолов 15:20; 21:25 и в других местах Священного Писания христианам повелевается, чтобы они «воздерживались… от крови». Свидетели Иеговы придерживаются этой библейской заповеди.
Женщины начинают плакать:
– Но вы же умрете!
Я говорю:
– Хорошо, я подпишу документ, но на случай если вы меня не сможете спасти. Я бы хотел поблагодарить своего спасителя. Позовите его сюда и оставьте нас наедине.
– И после этого вы подпишите?
– Я же уже ответил вам.
– Хорошо, давайте быстрее. У нас, возможно, осталось несколько минут.
Они все выбегают в коридор. Он заходит ко мне в палату весь в слезах. Я жестом показываю закрыть ему дверь и повернуть замок. Он закрывает дверь, из щели слышен обрывок фразы:
– Давайте быстрее! Готовьте опера…
