Нисколько не смутившись выражению, появившемуся на моей физиономии, он продолжил выговаривать мне:
– Я виделся с ней неделю назад и она выглядела подавленной. Тебе бы не следовало поступать с ней так, Кай. Девочка очень переживает и тебе нужно будет извиниться…
Медленно закипая от гнева, я опустился в кресло и глухо проворчал, не глядя на него:
– По-моему, это тебе нужно было объясниться с ней, болван. Она вбила себе в голову, что ты принц из ее снов, похоже, влюбилась в тебя без памяти, а ты, чурбан неотесанный, даже не постарался поговорить с ней серьезно! Неужели у тебя не нашлось бы для нее каких-нибудь слов, примеров, наконец, чтобы она поняла что ты полное ничтожество и самовлюбленный, гнусный тип, который недостоин её любви?
Последнюю фразу я произнес в сердцах и она явно была лишней, но привела она к совершенно иному, чем я ожидал, результату. Задумчиво глядя на трехмерный портрет Вирати, стоявший на полочке моего домашнего секретера, Оорк сказал:
– Знаешь, Кай, встретив Вирати я вдруг задумался о том, а был ли я счастлив с Юрайе? В молодости я очень любил ее, она всегда была для меня верным другом, у нас двое прекрасных детей… Но был ли я по настоящему счастлив с ней? Вообще, был ли я влюблен в неё? Сходил ли я по ней с ума и была ли Юрайе безумно влюблена в меня? Был ли я ее героем и была ли она моим самым главным призом? Самое смешное, Кай, что я не нахожу ответа, особенно когда вспоминаю волшебные глаза Вирати и то, как она на меня смотрела…
Нечего сказать, Оорк нашел самые верные слова, чтобы успокоить меня. В те минуты я почти возненавидел его. Зато, надо признаться, я вдруг понял, что был не прав. Мне не стоило разлучать его и Вирати, ведь в глазах этого парня я вдруг увидел такую тоску, что мне сразу же стало ясно, через год он точно бы объяснился со своей Юрайе, которая мне не очень то понравилась и стал бы моим зятем. В этом я в тот момент был уже полностью уверен.
Шли девятые сутки полета, когда Эмиил Бор Заан вызвал меня по интеркому. Лицо ученого сияло от удовольствия. После несколько десятков лет исследований, теоретических рассуждений и умозаключений, построенных на базе скромных лабораторных опытов и компьютерного моделирования, профессор Бор Заан, наконец-то, получил возможность перейти к практическим действиям. Еще за два месяца до старта он смог развернуть на борту "Уригленны" лабораторию генетического клонирования и биомоделирования, которое было запрещено на Интайре, исходя из норм морали и законов нашего мира.
Обычное клонирование отдельных органов было в порядке вещей и применялось медициной повсеместно. Лично мне к тому времени уже раз двадцать пять или тридцать пересаживали то легкие, пробитые осколками ребер, то печень и почки, пораженные лучевыми ударами, а то и сердце. Все это проделывали наши корабельные хирурги после боев, в которых мне доводилось принимать участие и все эти органы, пересаженные мне взамен пораженных, были выращены в клон-кювезах на военных базах, к которым я был приписан.
Это считалось вполне допустимым. Недопустимым было другое, – проводить генетическое изменение пересадочных материалов, хотя ученые, подобно Эмилю Бор Заану, уже много тысяч лет назад были способны сделать наши сердца, легкие, печень и все остальное прочнее, лучше, надежнее. Не берусь обсуждать этот вопрос, я не ученый, а солдат и для меня закон это тот же приказ, но Эмиила Бор Заана это просто бесило.
Как только решение о создании колонии Фроймил было закреплено официально, старина Эмиил тут же развернул на борту "Уригленны" свою новую клонн-лабораторию и приступил к работе. И хотя на Интайре продолжали действовать прежние законы и правила, к Фроймилу это уже не относилось, а "Уригленна", в этом смысле, была суверенной территорией, не зависящей от законов Метрополии. Профессор Бор Заан проводил в этой, как и в других лабораториях, дни и ночи напролет, всецело поглощенный работой и вот он вызвал меня по внутреннему визио. Его чуть вытянутая, вечно серьезная физиономия с всклокоченными космами светло-зеленых, такова была интайрийская седина, волос, на этот раз сияла и он, жуя бутерброд, весело пробасил мне с экрана:
– Кай, если ты не слишком занят, подойди к лабораторному модулю номер семь, я покажу тебе кое-что интересное.
