Погребальные свечи и лампады давно погасли, а новые зажигать было некому. По таянским обычаям, мертвых никто не тревожит до Истинных похорон. Опасаться было некого, но эльф довольно долго простоял у стены, не решаясь подойти к усопшим. Роман знал о геланских смертях, но по-настоящему эти люди умерли для него лишь сейчас, когда он их увидел. Накрытых до подбородков знаменами, с тяжелыми погребальными коронами на головах. Венцы Стефана и Зенона даже в убогом свете лампадок выделялись новизной — предки и в страшном сне не могли подумать об одновременной кончине троих принцев, и две из трех погребальных корон выковали спехом.
Непрошеную грусть прогнал Преданный. Рысь стояла на задних лапах пред постаментом королевского гроба, опираясь передними лапами на его края. Уши зверя были прижаты, из горла рвалось рычание. Роман подошел поближе. Он не понимал, не мог понять, что же случилось с королем, предавшим соратников, освободившим убийцу собственных сыновей и отдавшим ему обожаемую дочь. Рене думал, что Марко сошел с ума, взглянув на покойного, либер понял — все гораздо хуже.
Роман был достаточно хорошим магом, чтобы заметить следы явной одержимости. Марко-старший стал марионеткой в чьих-то руках, а судя по его последним деяниям, за нитки дергал все тот же якобы валявшийся без сознания Годой. Если в руках у тарскийца
Голова у эльфа шла кругом, он вновь и вновь пытался проследить след чужой волшбы, холодной и тяжелой, как осенняя вода. Опять его мысли о чем-то осеннем: осенняя вода — Осенний Ужас?! Ладно, обдумаем в другое время и в другом месте. Главное очевидно — с мыслью дорваться до Годоя прямо сейчас надо расстаться. Слишком велик риск заполучить себе на шею наездника и превратиться либо в калеку, либо во врага тех, кому собрался помогать. Рамиэрль отвернулся от несчастного короля, на которого все еще рычал Преданный, и занялся Стефаном.
Легкая магическая завеса защищала тело принца от разложения, и ее ничто не пятнало ни извне, ни изнутри. Стефана никто не касался, оседлавшая его мерзкая сущность, видимо, покинула его еще при жизни… Покинула сына, чтобы завладеть отцом?
Роман быстро «развязал» защитное заклятие и поднял вишневый бархат. Принц лежал, скрестив руки на груди, длинные рукава оставляли открытыми лишь кончики пальцев — живой Стефан не любил богатых одежд, мертвого его обрядили согласно обычаю, но скромный черный браслет остался на месте, как и говорила Герика. Снять его для Романа труда не составило. Оставалось восстановить все как было, но Роман, как и все эльфы придававший исключительное значение прощанию с близкими, не мог не вмешаться в таянский ритуал. Стефан любил Герику, поэтому эльф вложил в мертвую руку светлый локон и прикоснулся пальцами к лежащим в изголовье цветам. Сморщенные черно-пурпурные розы распрямили лепестки — теперь они будут жить до зимы… Несколько легких движений, и магический занавес восстановлен. Еще два отточенных жеста, несколько слов на эльфийском, и над гробом разлился мягкий серебряный свет. Он тоже не погаснет до Истинных похорон.
— Как ты думаешь, Диман, отец очень рассердится? — Старший сын и наследник герцога Арроя, с трудом сдерживая волнение, смотрел на старого командора.
— Если это тебя так волнует, Малыш, зачем ты здесь? Тут уж одно из двух — или бояться, или приезжать.
В ответ юноша неестественно громко расхохотался и принялся расседлывать коня.
Рене-Аларик-младший был известен в Эланде как «Рене-маленький», или просто «Малыш», хоть и перерос отца чуть ли не на ладонь. Удавшийся в деда по отцу, уже сейчас высокий и плечистый, с гривой темных вьющихся волос и густыми сросшимися бровями, Малыш казался старше своих шестнадцати. От отца ему досталась разве что озорная улыбка, то и дело освещавшая гордое лицо. Рене-младший отца боготворил, хоть и старался этого не показывать. Впрочем, все знавшие герцогского сына давно разгадали его нехитрый секрет. Рене-старший лучше владел своими чувствами.
— Отец!
— Рене? — Герцог поднял голову от свитка, в котором что-то старательно исправлял. — Ты только что встретил Морскую Деву? Или Великого Дракона? А может, тебе предсказали императорскую корону? Что дома?
— Ты же знаешь, во Вьяхе никогда ничего не происходит.
— И ты решил поучаствовать в интересных событиях? Наследник рода, пока он не женат, не имеет права покидать домашний очаг. Или закон Эланда не для тебя?
— А вы, отец?
— Я был только третьим сыном, но, когда речь зашла о родовом долге, выполнил его до конца…
— Я бы не смог, — выпалил наследник. — Никогда!
— Что ты имеешь в виду? — Адмирал внимательно посмотрел в глаза сыну.
— Я не знаю, как ты мог жениться на моей матери! Я бы такого не вынес!
— Она
— Ходят слухи, что ты… сместил Рикареда!