Тарра. Граница бури полностью

Всего пять слов: «Терез ленья че ти хогуэра!» — и черно-синий огонь, подобный тому, что выручил в Белом Мосту, охватил наседавших на Нидаля бледных, но не тронул сражавшегося рядом эльфа. Крик «Арде», повторяющий надоевшее церковное слово, и на конце шпаги, в которой сроду не было ничего таинственного, расцвела черно-синяя огненная гвоздика. Таланты герцога как наездника заметно уступали его умению фехтовальщика, но не тогда, когда под ним был Гиб. Рене уже уверился, что со спины черного демона просто так не упадешь, а управлять им нет никакой нужды — эландец ощущал то же слияние со своим скакуном, что и с кораблем. Они с Гибом в этом бою стали единым целым, герцогу казалось, что в него вливаются сила и вековая ненависть Водяного Коня.

Горящая шпага оказалась оружием, противостоять которому бледные не могли. Одно ее прикосновение раскаляло их мечи, превращая оружие в струйку пара. Кони, обожженные черно-синим огнем, бесились и выходили из повиновения, белые плащи вспыхивали соломой на ветру, облепляя и наездников, и лошадей, превращая их в живые костры. Но главным было не это — видя судьбу своих товарищей, остальные, потеряв голову, бросались на эльфийские клинки, лишь бы уйти от всадника с горящей шпагой. Вскоре все было кончено.

Когда последний бледный принял смерть от рук Снежного Крыла, в глазах Рене потемнело, и адмирал рухнул на руки кого-то из Светорожденных.

Зеркало снова стало зеркалом, честно отражающим угол затканной ирисами и бабочками шпалеры и пару кресел. Надо будет сказать, чтобы эту гадость — не кресла, а сходящее с ума посеребренное стекло — вынесли вон. Я и раньше-то не шибко любила эту женскую усладу, а уж теперь… Но схватку со слепым гостем из зазеркалья я выиграла! Жаль, конечно, что они теперь знают не только где я, но и чего от меня можно ждать. Ну и пусть им! Теперь десять раз подумают, прежде чем напасть!

Да, схватка выжала меня, как губку, но это была недорогая цена за знание и за то, что мне удалось сотворить… Еще раз взглянув на переставшее дурить зеркало, я на ватных ногах добралась до окна, где стоял кувшин с ромашками. Их было жаль, но я в воде нуждалась больше и опрокинула ее себе на голову. Царка помогла бы лучше, но в моей комнате ее не водилось.

Мокрая, как утонувшая мышь, я стояла у распахнутого окна, жадно вдыхая соленый ветер. Итак, я не безоружна! То, что угнездилось во мне с той ночки в доме геланского лекаря, поднимало голову всякий раз, как сталкивалось с их магией. Я сама не понимала, что творю, как не понимает кошка, как ей удается упасть на все четыре лапы, но это было неважно. Главное — результат. Только что я на равных схватилась с кем-то очень сильным и победила. Я научилась орудовать направленными на меня заклятьями, как мечом, вырванным из вражеской руки и отрубившим эту самую руку.

Поразмыслив еще, я пришла к выводу, что дремавшая во мне Сила может просыпаться и без чужой помощи. Вряд ли недоброй памяти Эанке имела что-то общее с ройгианцами, и уж тем более их и близко не было, когда я защитила могилу Астена от лесного зверья. Когда я выходила из себя, спящее чудовище просыпалось, и это было прекрасно! Я больше не сомневалась, что смогу помочь Рене, — страх за него неминуемо превратит меня в сильнейшее оружие. Не знаю, совладаю ли я с самим Ройгу, но другие справятся со мной вряд ли. Вот бы еще научиться управлять живущей во мне Силой, вызывая ее по собственной воле!

Увы! Когда на меня не покушались и я ничего не боялась, то превращалась в самую заурядную бабенку, с которой сладит кто угодно… Хотя что это я впадаю в самоуничижение? Эльфийская магия защищает неплохо, если, разумеется, вовремя заметить опасность… К тому же со мной Преданный, ишь как скребется в дверь… Сейчас сюда сбежится весь замок. Я впустила рысь и зарылась лицом в мягкую шкуру. Нет, не стану я выбрасывать зеркало, это будет трусостью. Я оторвалась от Преданного и подошла вплотную к стеклу. Из таинственной глубины на меня смотрело бледное лицо, обрамленное мокрыми слипшимися волосами. Красота, однако, неземная… А все же… Все же вправду ли я видела Рене верхом на Гибе, а рядом Эмзара, Клэра, других Лебедей или мне почудилось?

Рене с трудом открыл казавшиеся неподъемными веки и столкнулся со взглядом Эмзара, ожидавшего, когда герцог придет в себя.

— Я не был ранен. — Эландец говорил уверенно и четко, хотя голова разламывалась на тысячи кусков.

— Нет, конечно, — эльф накрыл рукой ладонь Рене и словно бы к чему-то прислушался, — это отдача, бич всех магов. Ты сделал больше, чем мог себе позволить.

— Если я скажу, что не знаю, как у меня это вышло, и вряд ли смогу повторить, вы мне не поверите?

— Отчего ж не поверим? — Эмзар пожал плечами. — Ты думал, что ничего не знаешь, но тебя обучили гораздо большему, чем ты полагал. Просто до поры до времени эти знания спали, так же как и вторая кровь.

— Вторая кровь — это еще что?