— Этот подвиг ставит графа Шандера в один ряд с величайшими героями, — Луи Гаэльзский возбужденно стиснул руку Лупе, — но мы отомстим за всех. И за Гардани, и за Стефана, и за эту девушку… Клянусь тебе, пока я жив, я не опущу оружия!
Лупе печально смотрела на принца. Как же он молод! Убить Годоя… Вряд ли это под силу кому-нибудь, кроме Рене или Романа, но даже если они победят, мертвые останутся мертвыми. Леопина вспомнила последнюю встречу с Шандером. Он стал для нее всем, а она, она даже не почувствовала, когда граф умирал. Арциец был похож на Гардани. Тот, наверное, был таким же, когда влюбился в свою Ванду, — молодым, отважным, уверенным, что все в конце концов будет хорошо.
Интересно, заметили б они с Шани друг друга, если бы встретились раньше? Вряд ли… Ее в юности влекли красивые слова и чужие несчастья и непонятость, а Шани, Шани искал нежное и беззащитное создание. Потери и разочарования сделали их другими, и эти другие поняли и приняли друг друга. Лупе не сомневалась, что с Шандером обрела бы счастье, но он ушел и не вернулся. У него нет даже могилы, а теперь судьба свела ее с этим юношей, который вполне мог быть младшим братом Шани Гардани. Они так похожи, только глаза у Шани темно-карие, почти черные, а у Луи темно-синие, как вечернее небо.
— Почему вы молчите, данна Лупе?
— Простите, задумалась… Вы так похожи на Шандера Гардани… Это странно.
— Чего же тут странного? — Луи бережно отвел с пути женщины тонкую ветку, усыпанную розоватыми цветами. — Моя бабушка по матери — таянка, двоюродная сестра матери графа Шандера Гардани. Дядька Шарль… — голос принца предательски дрогнул, — он заставил меня выучить всю мою родословную. Я не понимал зачем, а он опять оказался прав…
— Значит, Гардани ваши родичи?
— И я горжусь этим! Данна Леопина… Я должен это сказать… Я понимаю, у меня нет никакой надежды… Вы знали таких людей, как Рене Аррой, Роман Ясный, Шандер Гардани, а я что… Принц без королевства, я мало знаю и еще меньше умею… Я бы вам ничего не сказал, но вечером нам опять идти в бой… Я… Я люблю вас!
Лупе молча повернулась и пошла назад. Что она могла ему ответить? Он так походил на Шани и был так молод… Луи не виноват, что жив, когда Шандер Гардани погиб, и погиб страшно, но маленькая колдунья не хотела ни видеть просящие глаза арцийского принца, ни слышать то, что он говорит…
— Что с тобой? — Герика встревоженно смотрела на Шандера.
— Так, ерунда, — Шани виновато улыбнулся, — что-то сердце зашлось. Никогда такого не было… Устал, наверное…
— Слава Триединому, — тарскийка возвела очи горе и вдруг засмеялась, — неужели ты наконец догадался, что устал? Иди и немедленно ложись. До вечера мир не рухнет, к тому же герцог с командором на ногах, приглядят, если что…
— Хорошо, сейчас…
— Никаких «сейчас»! — отрезала Герика. — Ляжешь здесь, у меня, а то твой Сташко тебя из-за какой-нибудь ерунды через полтора часа разбудит… Я не шучу. Попробуй только выйти…
Гардани не протестовал, он действительно не спал две ночи, мотаясь вдоль Зимней гряды. Недоступность недоступностью, но проверить не мешало. Для почтенных купцов обрыв был и вправду непреодолим, но не для шпионов. Выросший в горах Шани лазал по скалам не хуже тарскийцев и немногим уступая, если уступая, гоблинам и нашел-таки четыре места, где лично он мог пробраться на побережье. Теперь у каждого спуска караулили гвардейцы Феликса, обладавшие упорством кошки над мышиной норой. Шани же, пользуясь случаем, заскочил в Идакону навестить Герику. С тарскийкой он мог быть откровенным, и она отвечала ему тем же. И еще с ней был Преданный, к которому любивший Стефана до самоотречения граф испытывал какую-то щемящую нежность. Зверь платил человеку взаимностью.
Герика с улыбкой посмотрела на Гардани, уснувшего, лишь только его голова коснулась подушки. Пусть спит, она не позволит его разбудить раньше вечера, хотя бы и впрямь начинался конец света. Сама Герика устроилась в кресле со старинным фолиантом. В последнее время женщина пристрастилась к чтению, выискивая из хранящихся в замке книг самые старые. Чем непонятнее и расплывчатее был смысл, тем с большим вниманием дочь Михая вчитывалась в выцветшие строчки. Она сама не знала, что ищет, но искала.