Пока аура слегка коричневая или серая еще можно убить вирус, но если аура черная, то поздно, уже ничего не сделаешь и жди беды. Огромной – не просто гибели одного человека. Вирусам для размножения, для поиска куклы, нужны особые условия. Страх, ненависть, боль. И в час полного разрушения заходит кукла, обвешанная взрывчаткой, предположим, в кинотеатр и бабах. Взрыв, множество смертей, множество людей с обнаженными эмоциями – множество потенциально новых жертв.
– Но я-то здесь причем. Я вообще не понимаю ничего этого. Кроме того, что я иногда, очень редко, видел сияние, я ничего не знаю и не понимаю. Я не в курсе насчет вирусов и кукол. Я никого до сегодняшнего дня не видел.
– правильно. А вот тебя они заметили. и как только заметили – все, Ян, извини, но ты попал. Ты для них самая главная помеха, ты и такие люди как ты видят их еще с самого начала появления в ауре. Такие как ты могут найти зараженных людей, такие как ты могут понять когда состоится следующий посев и такие как ты потенциальная опасность для их существования.
– А ты?
– А я – Второй. Я ни черта не вижу до самой последней стадии, когда у них уже нет лица. Я вижу только темноту, как и все остальные.
Можно я уже опущу руки. Если бы я хотел отобрать у тебя пистолет, то сделал бы это на первой секунде нашего диалога. И еще. Я не оставляю оружие с боевыми патронами у себя за спиной. Как то привык чувствовать себя в Берлоге в безопасности. Магазин с патронами у меня в кармане джинс. Ты держишь в руках бесполезную железку.
– Подойди ближе, я покажу.
Я двинулся наконец от двери. Как то особо негде мне было трупы рассматривать, да и желанием не горел, но после того, что услышал выхода другого не было.
– Смотри.
И я смотрел. Второй перевернул к свету тело и… меня словно включило… я видел не только лежащего у ног человека, но и огромную черную опухоль закрывающую всю голову, шею и часть груди.
– Смотри – повторил Второй. Он достал с одной из полок какую-то банку с сыпучей смесью и начал посыпать это черное шевелящееся нечто…
Я увидел как смесь искрит горит будто бенгальский огонь и плотная черная масса распадается на множество шевелящихся клубков.
– Смотри – уже крикнул Второй потому, что гул нарастал – каждый из образовавшихся комков двигался жужжал, жил, извивался. Второй сыпал все больше и больше взвеси и чернота с шумом и грохотом вдруг поднялась над телом, но без тела стала уязвима и невесома как пух.
– Смотри – Второй щелкнул зажигалкой и все что было на человеке все в одно мгновение вспыхнув сгорело. Не осталось ничего.
А когда дым рассеялся, то я увидел, что и человека не осталось. На полу лежали лишь старая Куртка свитер брюки и спортивные ботинки. Тело растворилось.
– А водки у тебя нет?
– Есть. Будешь?
– Буду. Если я сейчас немного буду зависать, стукни меня. Мне надо подумать.
Второй пожал плечами, не вставая с дивана достал откуда то из-под стола почти ополовиненную бутылку водку.
– Стакан искать или так, из горла, для полноты эффекта?
Я ответил – 'доставать' и что эффектов мне и так хватает, и понял – он шутит. После того, что я видел, после того, что он сделал и что произошло 20 минут назад, он сидит и шутит.
– Ты придурок – я опять на него закричал. – Мне же так хреново, а ты надо мной издеваешься. Неужели так трудно просто помочь.
– Не психуй. Это все эмоции. Выпей. Ты и так нормально держишься. В прошлый раз когда я приволок сюда 'светлячка', тот заблевал мне всю комнату и до тех пор, пока я не скормил ему упаковку снотворного, успокаиваться не собирался, то драться лез, то плакать пытался.
Я в очередной раз за вечер взял себя в руки. Вдохнул, выдохнул, минуты две подышал полной грудью.
– Наливай. Не буду отличаться от предшественника. Напьюсь и заблюю Берлогу. Второй расхохотался:
– А мы можем сработаться, бродяга.
Сидели не долго. Собственно говоря пил я один. Второй плеснул себе на дно стакана и цедил эти грамм 20 пока я не прикончил бутылку. С начало меня и вправду попустило, потом я вспомнил как Второй поджег черный пух и почему-то расхохотался и смеялся до тех пор, пока он не залепил мне оплеуху. После, мне стало жалко весь мир и себя, что водки осталось на пару глотков и нет счастья в жизни а после проснулся от того, что меня реально мутило.
Я охнул, попытавшись встать с неудобного лежбища, вначале даже не сообразив где я, но из темноты раздался знакомы голос:
– Тебе тазик принести или до сортира дойдешь?
И я все вспомнил. До сортира не дошел. Не успел. Снова увидев как клубится жужжащая масса вместо лица человека, вырвал здесь же.
Второй включил свет, принес воды, уложил меня на топчан, как заботливый родитель, укрыл пледом и, с ворчаньем, принялся за уборку.
