Тарзан и запретный город полностью

Сезон дождей был позади; и лес, и джунгли утопали в буйной зелени, украшенной мириадами тропических цветов оживленной великолепной расцветки и хриплыми голосами бесчисленных птиц: дерущихся, любящих, охотящихся, скрывающихся от погони. Лес был наполнен трескотней обезьян и жужжанием насекомых, которые, казалось, были заняты каким-то важным делом: летали кругами и никуда не попадали. Они были очень похожи на их несчастных двоюродных братьев, живущих в неприглядных джунглях из кирпича, мрамора и цемента.

Неотделимой частью первобытного пейзажа был Владыка джунглей, сидевший в непринужденной позе на спине Тантора-слона и бездельничавший в пестром свете вечерних джунглей. Человек-обезьяна, казалось, совершенно забыл об окружающем его мире, но все его чувства были напряжены и следили за тем, что происходит вокруг. Его слух и его чутье достигали пределов, куда более отдаленных, чем пределы, доступные глазу. Именно чутью ветер принес предупреждение — запах приближающегося Гомангани. Мгновенно Тарзан весь обратился в слух. Он не собирался прятаться или убегать, потому что знал, что приближается только один туземец. Если бы их было больше, он укрылся бы в ветвях деревьев и следил бы за их приближением, скрытый листвой какого-нибудь могучего лесного патриарха, потому что только вечная бдительность позволяет обитателям джунглей избегать постоянной угрозы величайшего из всех убийц — человека.

Тарзан редко думал о себе как о человеке. С детства он был взращен животными и впервые увидел человека почти взрослым. Подсознательно он разделял людей на группы, ассоциируя их с Нумой-львом и Шитой-пантерой, с Болгани-гориллой и Хистой-змеей и с другими зверями, знакомыми ему.

Готовый к любой случайности, Тарзан с широкой спины Тантора следил за тропой, по которой приближался человек. Тантор уже начал беспокоиться, он тоже учуял человека, но Тарзан успокоил его одним словом, и огромный самец послушно застыл на месте. Вскоре за поворотом показался человек, и Тарзан облегченно вздохнул. Туземец заметил Тарзана почти одновременно с ним, остановился и, подбежав к нему, упал на колени перед Владыкой джунглей.

— Приветствую тебя, Великий бвана! — воскликнул он.

— Приветствую тебя, Огаби! — ответил человек-обезьяна. — Почему Огаби здесь? Почему он не в своей деревне и не пасет свой скот?

— Огаби ищет Великого бвану, — ответил чернокожий.

— Почему? — спросил Тарзан.

— Огаби присоединился к экспедиции белого бваны Грегори, Огаби — аскари. Белый бвана Грегори послал Огаби найти Тарзана.

— Я не знаю никакого белого бваны Грегори, — возразил человек-обезьяна. — Зачем он послал тебя найти меня?

— Белый бвана послал Огаби привести Тарзана. Он должен увидеть Тарзана.

— Где он? — спросил Тарзан.

— Большое селение Лоанго, — объяснил Огаби. Тарзан покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Тарзан не пойдет.

— Бвана Грегори сказал, Тарзан должен, — настаивал Огаби. — Какой-то бвана потерялся, Тарзан найдет.

— Нет, — ответил человек-обезьяна. — Тарзан не любит большие селения. Они полны дурных запахов и болезней, людей и других зол. Тарзан не пойдет.

— Бвана д'Арно говорит, Тарзан приходить, — прибавил Огаби, как будто между прочим.

— Д'Арно в Лоанго? — спросил человек-обезьяна. — Почему ты сразу мне об этом не сказал? Для бваны д'Арно Тарзан придет.

Итак, попрощавшись с Тантором, Тарзан соскочил с его спины и направился в сторону Лоанго. Огаби последовал за ним.

В Лоанго было жарко, но в этом не было ничего удивительного, так как в Лоанго всегда жарко. Однако жара в тропиках имеет и свои положительные стороны, одна из которых — высокий стакан, наполненный кусочками льда, ромом, сахаром и лимонным соком. Группа людей на террасе маленького колониального отеля в Лоанго получала удовольствие от холодного коктейля.

Капитан французских ВМС Поль д'Арно сидел в удобной позе, вытянув ноги под столом и восхищаясь профилем Эллен Грегори, потягивал коктейль. Профиль Эллен стоил того, чтобы им восхищаться, и не только ее профиль. Блондинка 19 лет, живая, с прекрасной осанкой и очаровательной фигурой в шикарном спортивном костюме, она была притягательна и свежа, как стакан с прохладительным напитком, стоящий перед ней.

— Вы думаете, что этот Тарзан, за которым Вы послали, может найти Брайена? — спросила она, поворачиваясь к капитану.

"Ее анфас еще прекраснее, чем ее профиль", — подумал д'Арно. — "Но мне больше нравится ее профиль, больше, потому что я могу любоваться им, оставаясь незамеченным".

Вслух он сказал:

— Здесь никто не знает Африку лучше, чем Тарзан, мадемуазель, но вы не должны забывать, что ваш брат пропал два года назад. Может быть…

— Да, капитан, — перебил его третий член группы, — я понимаю, что мой сын, может быть, уже мертв, но мы не оставим надежды, пока не узнаем точно.