— Показывают ли отпечатки пальцев различие рас? — спросил он. — Могли ли бы вы например определить только по отпечаткам пальцев, принадлежит ли субъект к черной или к кавказской расе?
— Не думаю, — ответил чиновник, — хотя некоторые утверждают, будто у негра линии менее сложны.
— Можно ли отличить отпечатки обезьяны от отпечатков человека?
— Вероятно да, потому что отпечатки обезьяны будут куда проще отпечатков более высокого организма.
— Но помесь обезьяны с человеком может ли выказать отличительные признаки каждого из двух родителей?
— Думаю, что да, — ответил чиновник, — но наука эта еще не достаточно разработана, чтобы дать точный ответ на подобные вопросы. Лично я не могу довериться ее открытиям дальше распознавания между отдельными индивидами. Тут она абсолютна. Вероятно, во всем мире не найдется двух людей с тождественными линиями на всех пальцах. Весьма сомнительно чтобы хоть один отпечаток человеческого пальца мог сойтись с отпечатком иным, как только того же самого пальца.
— Требует ли сравнение много времени и труда? — спросил д'Арно.
— Обыкновенно лишь несколько минут, если отпечатки отчетливы.
Д'Арно достал из своего кармана маленькую черную книжку и стал перелистывать страницы.
Тарзан с удивлением взглянул на книжечку. Каким образом она у д'Арно?
И вот д'Арно остановился на странице, на которой было пять крошечных пятнышек.
Он передал открытую книжку полицейскому чиновнику.
— Похожи ли эти отпечатки на мои, или мосье Тарзана? Не тождественны ли они с отпечатками одного из нас?
Чиновник вынул из конторки очень сильную лупу и стал внимательно рассматривать все три образца отпечатков, делая в то же время отметки на листочке бумаги.
Тарзан понял теперь смысл посещения ими полицейского чиновника.
В этих крошечных пятнах лежала разгадка его жизни.
Он сидел, напряженно наклонившись вперед, но внезапно как-то сразу опустился и откинулся, печально улыбаясь, на спинку стула.
Д'Арно взглянул на него с удивлением.
— Вы забываете, — сказал Тарзан с горечью, — что тело ребенка, сделавшего эти отпечатки пальцев, лежало мертвым в хижине его отца, и что всю мою жизнь я видел его лежащим там.
Полицейский чиновник взглянул на них с недоумением.
— Продолжайте, продолжайте, мосье, мы расскажем вам всю эту историю потом, если только мосье Тарзан согласится.
Тарзан утвердительно кивнул головой и продолжал настаивать.
— Вы сошли с ума, хороший мой д'Арно! Эти маленькие пальцы давно похоронены на западном берегу Африки.
— Я этого не знаю, Тарзан, — возразил д'Арно. — Возможно, что так. Но если вы не сын Джона Клейтона, тогда скажите мне именем неба, как вы попали в эти богом забытые джунгли, куда не ступала нога ни одного белого, исключая его?
— Вы забываете Калу, — сказал Тарзан.
— Я ее даже вовсе не принимаю в соображение! — возразил д'Арно.
Разговаривая, друзья отошли к широкому окну, выходившему на бульвар. Некоторое время они простояли здесь, вглядываясь в кишащую внизу толпу; каждый из них был погружен в свои собственные мысли.
— Однако, сравнение отпечатков пальцев берет немало времени, — подумал д'Арно и обернулся, чтобы посмотреть на полицейского чиновника.
К своему изумлению он увидел, что тот откинулся на спинку стула и спешно и тщательно исследует содержание маленького черного дневника.
Д'Арно кашлянул. Полицейский взглянул и, встретив его взгляд, поднял палец, приглашая молчать.
Д'Арно снова отвернулся к окну, и тогда полицейский чиновник заговорил:
— Джентльмены!
Оба они повернулись к нему.
— Очевидно, от точности этого сравнения зависит многое. Поэтому прошу вас оставить все дело в моих руках, пока не вернется мосье Дескер, наш эксперт. Это будет делом нескольких дней.
— Я надеялся узнать немедленно, — сказал д'Арно. — Мосье Тарзан уезжает завтра в Америку.
— Обещаю вам, что вы сможете протелеграфировать ему отчет не позже как через две недели, — заявил чиновник. — Но сказать, какой будет результат, я сейчас не решусь. Сходство есть несомненно, по пока лучше это оставить на усмотрение мосье Дескера.
Перед старомодным домом одного из предместий Балтимора остановился таксомотор.
Мужчина около сорока лет, хорошо сложенный, с энергичными и правильными чертами лица, вышел из автомобиля и, заплатив шоферу, отпустил его.
Минуту спустя, приехавший входил в библиотеку старинного дома.
— А! М-р Канлер! — воскликнул старик, вставая навстречу ему.
— Добрый вечер, мой дорогой профессор! — сказал гость, радушно протягивая ему руку.
— Кто вам открыл дверь? — спросил профессор.
— Эсмеральда.
— В таком случае она сообщит Джэн о вашем приезде, — заявил старик.
— Нет, профессор, — ответил Канлер, — потому что я первоначально хотел повидаться именно с вами.
— А, очень польщен, — сказал профессор Портер.
— Профессор! — начал Канлер с большой осторожностью, старательно взвешивая свои слова. — Я пришел сегодня, чтобы поговорить с вами относительно Джэн. Вам известны мои стремления, и вы были достаточно великодушны, чтобы одобрить мое ухаживание.
