— «Тар» — значит «белый», «мангани» — «большая обезьяна». Таким образом, «Тармагани» дословно переводится, как «белая большая обезьяна», или белый человек, ибо разницы в словах, обозначающих обезьяну и человека, в древнем языке джунглей нет.
— Сорд тармангани,— ответил Угло. То есть — «плохие белые люди».
Тарзан знал, что для обезьян все люди «сорд» — плохие. Поэтому захотел разузнать о прошедших побольше. Они могли оказаться полезными союзниками.
Он спросил, есть ли у тармангани какое-нибудь стойбище поблизости или они случайно проходили мимо. Может, они расхаживают здесь часто, а если так, то где их стоянки? И как далеко отсюда?
Угло вытянул свои лапы во всю длину к солнцу, затем поставил ладони одну против другой на расстоянии приблизительно фута — столько солнце проходит за час.
Тарзан понял —лагерь белых людей находится приблизительно на расстоянии трех миль отсюда в восточном направлении. Обычно три мили проходит обезьяна за час, путешествуя по ветвям.
Не простившись с орангутангами, он влез на дерево и двинулся в направлении, указанном Угло, в сторону лагеря «плохих белых людей».
В обезьяньем языке не существует слова «до свидания», и орангутаны невозмутимо вернулись к своей обычной деятельности. Ойу зализывал раны, все еще кипя от негодования. Он обнажал клыки и рычал на всякого, кто хотел приблизиться к нему.
Джерри мучило чувство вины.
— Я подлец,— сказал он девушке.— Оставил парней на произвол судьбы, а сам спрятался. Но я не мог бросить вас здесь одну, Кэрри, вы рисковали тоже угодить в плен.
— Даже если бы меня не было здесь,— утешала его Кэрри,— самое умное, что можно было сделать на вашем месте, это спрятаться — как раз то, что вы и сделали. Если бы вас взяли в плен вместе с ребятами, вы не смогли бы принести им никакой пользы. А теперь, возможно, вы, Тарзан и я сможем предпринять что-нибудь и спасти их.
— Благодарю вас, Кэрри, за такие слова, однако я...— Он внезапно смолк, прислушиваясь: Кто-то идет,— проговорил он шепотом и потащил девушку в заросли.
Из укрытия они могли видеть тропу на добрых пятьдесят ярдов, прежде чем она поворачивала, скрываясь в чаще. Вскоре звук голосов донесся более отчетливо.
— Японцы,— прошептала Кэрри.
Она вытащила из колчана стрелу и зарядила лук. Джерри усмехнулся, однако последовал ее примеру.
Минуту спустя из-за поворота показались два японца. Они шли медленно и беспечно. Их винтовки болтались за спиной. Как считали солдаты, им нечего было бояться. Они подчинились приказу офицера и отправились на поиски троих пропавших белых, но совсем не хотели утруждать себя сидением в засаде. Никого не найдя, солдаты медленно брели обратно в деревню и собирались доложить, что ими были проведены самые тщательные поиски.
Кэрри придвинулась к Джерри и прошептала:
— Вы берете на себя того, что слева, а я — вот этого, справа.
Джерри кивнул и натянул лук.
— Позволим им приблизиться на двадцать футов,— прошептал он.— Когда я скомандую: «пора» — мы выстрелим вместе.
Они стали ждать. Японцы плелись медленно, о чем-то оживленно болтая.
— Обезьяний язык какой-то,— заметил Джерри.
— Тс-с! — предостерегла его девушка.
Она привстала, натягивая лук, так что оперение стрелы коснулось ее правого уха. Джерри взглянул на нее краешком глаза. «Жанна д’Арк с Суматры»,— умиленно подумал он.— Японцы приближались к роковой линии.
— Пора! — скомандовал Джерри. Две тетивы зазвенели одновременно. Мишень Кэрри упала лицом вперед со стрелой в сердце. Прицел Джерри был не так верен — его жертва схватилась судорожно за древко стрелы, вошедшей глубоко в шею.
Джерри выскочил на тропу, где раненый японец пытался снять с плеча свою винтовку. Ему почти удалось это сделать, когда Джерри нанес ему страшный удар в подбородок. Солдат упал и пилот нагнулся над ним с ножом в руке. Дважды вонзил он лезвие в сердце человека. Солдат конвульсивно дернулся и затих.
Джерри поднял глаза и увидел Кэрри, снимающую винтовку с тела убитого ею японца. Она возвышалась над своей жертвой подобно богине мести. Три раза пронзила она штыком грудь мертвого солдата. Американец не отрываясь смотрел девушке в лицо. Оно постепенно разглаживалось и не было искажено гримасой ненависти и мщения.
Она повернулась к Джерри.
— Это я хотела сделать ради моего отца. Теперь я удовлетворена. И чувствую себя спокойнее.
— Вы прекрасны,— не сдержался Джерри.
Он взял себе другую винтовку, все патронные ленты и другую солдатскую амуницию. Затем вдвоем с Кэрри они оттащили тела в кустарник.
— Вы очень меткий стрелок и сегодня убили первого человека. Я думаю, из огнестрельного оружия вам не составит труда поразить любую цель,— сказал Джерри улыбаясь.
— Я не человека убила,— возразила девушка.— Я убила японца.
— Безжалостна ненависть грозной Юноны,— процитировал Джерри.
— Вам кажется, что женщины не должны ненавидеть? — спросила Керри.— Вам никогда не сможет понравиться женщина, которая ненавидит?
— Вы нравитесь мне,— серьезно ответил Джерри.
