— Не в этот раз, Ска! — крикнул человек-обезьяна с насмешкой.— Сейчас Тарзан не годится тебе в пищу. До этого ты подкрадывался к страшному скелету Тармангани и даже тогда проиграл! Не трать своего времени на Тарзана-обезьяну — он нынче полон сил!
Но все же Ска-гриф кружил над ним. Мерзкая птица все время парила высоко в воздухе, а человек-обезьяна, вопреки своему хвастовству, ощутил дрожь мрачного предчувствия, хотя мозг его сопротивлялся подсознательному печальному пению, к которому он непроизвольно прислушивался, состоящему из двух слов, повторяемых снова и снова в ужасной монотонности напева: «Ска знает!.. Ска знает!..». Встряхнувшись от подступившей злобы, Тарзан подхватил камень и запустил в это ужасное отродье, питающееся падалью и предвещающее чью-то смерть.
По одной из обрывистых стен узкого ущелья Тарзан полуопустился, полусполз на песчаное дно внизу. Он очутился на том же месте, с которого выкарабкался несколько недель тому назад, и увидел, что все сохранилось так же, как тогда, когда он оставил это жуткое место.
Тело древнего путешественника пролежало в течение столетий — могучий скелет и его могучее вооружение еще долгие века будут лежать в той же позиции.
Тарзан стоял и смотрел на это страшное напоминание о том, что даже сильный и храбрый человек мог быть побежден злыми силами пустыни, как вдруг его внимание привлек выстрел — звук шел из глубины ущелья, откуда-то с юга, отражаясь эхом от высоких скалистых стен.
Когда британский самолет, пилотируемый лейтенантом Гарольдом Перси Смитом Олдуиком, поднялся над дикой местностью джунглей, где жизнь Берты Кирчер так часто бывала на грани катастрофы, и взял курс на восток, девушка почувствовала, как вдруг первые спазмы сдавили ей горло. Она усиленно пыталась проглотить застрявший в горле комок. Ей казалось странным, что она могла сожалеть об оставленных ею таких страшных, полных опасностей местах, однако для нее было ясно — она оставила позади себя что-то еще, кроме опасностей, угрожавших ей,— замечательного человека, который вошел в ее жизнь помимо ее воли, и она чувствовала необъяснимое влечение к загадочному дикарю. А тот ее ненавидел...
Перед Бертой Кирчер на месте пилота сидел английский летчик — офицер и джентльмен, она знала, он любит ее, однако девушка сожалела, что покидает уже полюбившиеся места, населенные свирепыми и дикими хищниками, и взявшего ее под свою опеку получеловека-полузверя.
Лейтенант Смит Олдуик, со своей стороны, был на седьмом небе от радости. Он снова управлял любимым кораблем и быстро летел туда, где находились его товарищи. Он мчался на родину, и с ним рядом, в кресле второго пилота, сидела любимая им женщина.
Его радость была омрачена, однако, обвинением, кото рое предъявил Тарзан этой женщине. Он сказал, что девушка — немецкая шпионка. Вспомнив об этом, с высоты блаженства английский офицер погрузился в бездну отчаяния. Он размышлял над неминуемым, что ожидает Берту Кирчер, если обвинение человека-обезьяны подтвердится. Он обнаружил, что его терзают два чувства, пришедшие в противоречие: любовь и честь. С одной стороны, он не мог отдать женщину, которую любил, на ту страшную расправу, уготованную ей, если она действительно вражеская шпионка. С другой стороны, было бы одинаково для него невозможным, как англичанину и офицеру, предоставить немецкой шпионке помощь и защиту.
Поэтому молодой человек успокаивал свою совесть, все время мысленно отвергая ее вину. Он старался убедить себя, что Тарзан ошибся, и когда он вызвал мысленно п памяти лицо сидевшей позади него девушки, то вдвойне был уверен, что эти полные нежной женственности ясные и честные глаза. не могли принадлежать одной из представительниц ненавистной, враждебной когорты.
Итак, они мчались вперед, на восток, каждый погруженный в свои мысли. Под собой они видели густую растительность джунглей, постепенно на склонах гор она становилась все более скудной, а дальше под ними развернулось широкое пространство безводной пустыни, местами ее прорезали узкие русла давно исчезнувших рек, пересохших еще в доисторический период существования Земли и превратившиеся в мрачные ущелья.
Вскоре самолет миновал вершину хребта, образующего границу между пустыней и плодородной долиной. Ска-гриф, пролетая на большой высоте и спеша к своему выводку, увидел странную незнакомую птицу гигантских размеров, вторгшуюся в охраняемые им воздушные владения. То ли с намерением вступить в бой с нарушителем границы, а может, из-за простого любопытства, Ска вдруг резко взмыл навстречу аэроплану. Несомненно, он недооценил скорость летучего пришельца, и случилось то, что должно было случиться. Кончик пропеллера коснулся крыла грифа, и одновременно произошло многое...
Безжизненное тело Ска, изорванное и кровоточащее, ринулось вниз мертвым грузом, кусок жести, отлетевший от пропеллера, отброшенный назад, ударил пилота в лоб, самолет вздрогнул и клюнул носом, когда лейтенант Гарольд Перси Смит Олдуик откинулся на спинку сиденья, потеряв сознание.
