Уилбер Стимбол проплутал в джунглях четверо суток. Потрясенный свалившимися на него бедами он кружил по лесу, где за каждым деревом ему мерещились чудовищные кошмары. От страха он потерял способность соображать. Одежда его превратилась в лохмотья, еле прикрывавшие исхудалое тело. Некогда седые волосы, а также борода сделались совершенно белыми и походили на паклю.
Набредя на широкую, хорошо утрамбованную тропу, по которой в течение недели следовали люди, лошади, овцы и козы Ибн Яда, американец вдруг почему-то решил, что напал на след отряда Блейка. Дорога привела его в лагерь шейха Ибн Яда, следовавшего своим маршрутом.
Первым изможденного странника увидел Фекхуан, раб галла, который тотчас же привел его в шатер шейха, где Ибн Яд предавался кофепитию в обществе своего брата Толлога и других бедуинов.
— О, аллах! Кого это ты привел? — удивился шейх.
— Возможно, это святой, — предположил негр. — Он нищ, оборван, безоружен. Должно быть, это очень святой человек.
— Ты кто? — спросил Ибн Яд.
— Я заблудился и умираю от голода. Дайте поесть, — взмолился Стимбол.
Но американца никто не понял.
— Еще один неверный, — фыркнул Фахд. — Он что, немец?
— Скорее англичанин, — сказал Толлог.
— А может, француз? — произнес Ибн Яд. — Поговори с ним, Фахд. Ведь ты выучился этому жуткому языку у алжирских солдат.
— Кто ты, незнакомец? — заговорил Фахд по-французски.
— Я американец, — с облегчением ответил Стимбол, обрадовавшись возможности общаться с арабами. — Я сбился с пути и умираю от голода.
Фахд перевел.
Ибн Яд распорядился принести еду, и, пока пришелец ел, разговор с помощью перевода Фахда продолжился. Стимбол рассказал, что был брошен своими людьми, и посулил хорошую плату, если его выведут к побережью. Присутствие немощного старика никак не вписывалось в планы шейха, который решил избавиться от него, чего не стал скрывать от собравшихся.
Однако Фахд, вознамерившийся извлечь наживу из богатства хвастливого старика, стал настаивать на том, чтобы Стимбола оставили в лагере хотя бы на некоторое время, а также выразил готовность поселить американца в своей палатке и нести за него ответственность.
— Ибн Яд задумал убить тебя, неверный, — сказал Фахд Стимболу, когда они оказались наедине. — Но Фахд не даст тебя в обиду. Отныне твоя судьба в руках Фахда. Но за это мне причитается вознаграждение. Сколько ты заплатишь за свое спасение?
— Ты станешь богачом, — ответил Стимбол.
В последующие дни американец не упускал возможности прихвастнуть перед Фахдом своим огромным состоянием. Предаваясь мечтам о будущей роскоши и власти, алчный бедуин стал опасаться, как бы кто не помешал его счастью, а потому неустанно напоминал Стимболу, что Ибн Яд по-прежнему жаждет его крови.
Снявшись с лагеря, арабы продолжили путь к легендарному городу Леопардо ди Ниммр. В дороге Зейд попросил у шейха руки его дочери, однако Толлог стал убеждать Ибн Яда, что Атейю следует выдать за Фахда. Толлог всегда расхваливал Фахда, когда тот оказывался поблизости, чтобы бедуин чувствовал себя его должником.
И хотя Зейду было отказано, Фахд никак не мог успокоиться. Снедаемый ревностью, он днем и ночью вынашивал планы, как избавиться от соперника. Наконец такой случай представился.
В ходе непрекращающейся слежки Фахд установил, что Зейд перестал посещать вечерние совещания, а Атейя, как только стемнеет, тайком отлучалась из дома. Фахд последовал за девушкой, и его подозрения подтвердились: Зейд и Атейя продолжали встречаться!
В следующий вечер Фахд не пошел на совещание, а спрятался возле палатки Зейда и, когда тот ушел на свидание, пробрался в палатку, взял аркебузу, и, подкравшись к месту, где в ожидании предмета своей любви томился Зейд, схоронился в нескольких шагах.
Атейя задерживалась.
Подняв оружие, Фахд тщательно прицелился, но метил он отнюдь не в соперника. По своей хитрости Фахд не уступал лисице. Убей он Зейда, Атейя сразу бы догадалась, кто застрелил ее возлюбленного, и Фахд потерял бы ее навсегда.
Неподалеку, за откинутым пологом шатра расположился Ибн Яд с друзьями. Неужели Фахд целился в шейха? Тоже нет. Тогда в кого же? Ни в кого! Время прикончить шейха еще не пришло. Сперва нужно было отыскать сокровище, тайну которого, по мнению Фахда, знал один лишь Ибн Яд.
В действительности же Фахд навел мушку на один из опорных столбов шатра шейха. Целился он долго, аккуратно, затем нажал на спуск. Столб переломился и рухнул, едва не задев Ибн Яда по голове. В тот же миг Фахд отбросил оружие и прыгнул на оторопевшего Зейда, призывая на помощь.
На его крики сбежались взбудораженные бедуины, а вскоре прибыл и сам шейх.
— Что все это значит? — спросил Ибн Яд, с недоумением глядя на Фахда, вцепившегося в Зейда.
— О, аллах, если бы не я, он убил бы тебя, Ибн Яд! Но я вовремя помешал ему.
— Он лжет! — выкрикнул Зейд. — Выстрел был сделан сзади меня. Если кто и стрелял, то сам Фахд.
Атейя с округлившимися от испуга глазами подбежала к своему избраннику.
