Воины племени утенго без особого энтузиазма восприняли призыв браться за оружие, переданный гонцами Орандо. Войны бывают разные, и война со страшной тайной сектой людей-леопардов не могла вызвать безоговорочной поддержки. Тому был ряд весьма веских причин. Во-первых, само упоминание о людях-леопардах вселяло ужас в сердца храбрейших из храбрых, ибо жуткие обычаи этих тварей были всем хорошо известны. Во-вторых, не секрет, что секта вербовала в свои ряды представителей разных племен, так что даже ваш ближайший друг мог оказаться человеком-леопардом, поэтому приходилось сохранять осторожность в разговорах, дабы не прослыть врагом секты, ибо это означало смерть, и еще какую!
Вот почему Орандо немало не удивился, когда обнаружил, что из тысяч потенциальных участников похода набралась всего лишь сотня, которая наутро после празднества и боевых танцев ожидала сигнала к выступлению.
Но даже и среди этой сотни нашлись такие, чей воинственный пыл весьма поубавился к утру. Впрочем, это могло быть вызвано и сильным похмельем от крепкого местного пива. Кому охота идти на войну с раскалывающейся от боли головой…
Орандо прохаживался среди воинов, рассевшихся вокруг костров. В это утро воины больше молчали и уже не смеялись.
Бахвальство, которому предавались туземцы вечером, заметно поутихло.
Люди думали о предстоящих испытаниях. Однако, как только их желудки наполнились горячей едой, они повеселели, стали громко разговоривать, петь и смеяться.
Вскоре Орандо спохватился.
— Где мушимо? — спрашивал он, но никто не знал.
И мушимо, и дух Ниамвеги как сквозь землю провалились. Орандо встревожился, усмотрев в их исчезновении недобрый знак. Тут кто-то из воинов сказал, что, вполне вероятно, Собито был прав, намекая на связь мушимо с людьми-леопардами. И тогда возник закономерный вопрос о самом Собито: а сам-то он где? Его тоже никто не видел, что было весьма странно, ибо Собито вставал рано и не имел привычки опаздывать на завтрак. Затем старый туземец вызвался выяснить, что к чему. Он направился к хижине колдуна и расспросил одну из жен Собито.
Собито бесследно исчез! Как только об этом стало известно, возникли пересуды. Люди припомнили стычку между Собито и мушимо, а также заявление колдуна, что мушимо умрет на рассвете.
Одна часть туземцев считала, что если кто и умер, так это Собито, другие же заявляли, что не видят в его отсутствии ничего особенного — колдун исчезал и раньше.
В самом деле, Собито не раз отлучался из деревни на несколько дней кряду, не объясняя причин такого поведения. По возвращении же он с таинственным видом намекал, что участвовал в шабаше духов и демонов, от которых заряжался своей магической силой.
Лупингу из Киббу считал, что при таких ужасных предзнаменованиях поход не должен начинаться. Он как бы невзначай заговаривал с воинами, стараясь выяснить, кто еще поддерживает его идею распустить отряд и разойтись по домам, но Орандо пристыдил его. Сын вождя сказал, что над ними станут смеяться старики и старухи — столько было наделано шума. Воины станут всеобщим посмешищем, если вдруг ни с того ни с сего откажутся от своих намерений.
— Но кто тогда поведет нас к деревне людей-людоедов, раз твой мушимо покинул тебя? — спросил Лупингу.
— Я не верю, что он ушел, — решительно возразил Орандо. — Наверняка он тоже отправился посовещаться с духами. Он вернется и возглавит отряд.
В этот миг, словно в ответ на утверждение Орандо, прозвучавшее скорее как мольба, с ветвей ближайшего дерева пружинисто спрыгнула гигантская фигура и направилась к ним. Это был мушимо.
На его могучем плече лежала туша оленя, на которой, в свою очередь, восседал отчаянно верещавший дух Ниамвеги, жаждавший почтительного внимания.
— Мы великие охотники, — вопил он. — Глядите, кого мы убили.
Никто, кроме мушимо, не понял его, однако духа Ниамвеги это не обескуражило.
Он даже не догадывался, что его не понимают. Напротив, он считал, что произвел огромное впечатление и упивался собственной значимостью.
— Где ты пропадал, мушимо? — спросил Орандо. — Кое-кто стал даже поговаривать, что тебя убил Собито. Мушимо дернул плечом.
— Словами не убьешь, а Собито прямо распух от слов.
— А ты не убил Собито? — спросил один из стариков.
— Собито я не видел с тех пор, как Куду в последний раз отправился почивать, — ответил мушимо.
— Колдун куда-то исчез, — пояснил Орандо, — и кое-кто решил, что ты…
— Я был на охоте. У вас невкусная еда. Вы портите мясо огнем.
Усевшись под деревом, мушимо отрезал от туши кусок мяса, который, рыча, съел. Негры, испуганно таращась, отошли от него подальше.
Покончив с трапезой, он встал и потянулся всем своим огромным телом, напоминая повадками льва Симбу.
— Мушимо готов, — провозгласил он. — Если все в сборе, то можно выступать.
Созвав воинов, Орандо назначил себе помощников и отдал необходимые распоряжения относительно дисциплины. На это ушло немало времени, так как по каждому поводу вспыхивали, как всегда, споры, в которых участвовали все, не важно, касалось это их или нет.
Мушимо стоял поодаль, наблюдая за туземцами и сравнивая их с собой.
