"Ты чертовски прозорлив, — подумал Старик. — Если бы я смог достать из кармана записную книжку и карандаш, Малыш получил бы такую писульку, по которой тебя засадили бы в тюрьму, а Гато-Мгунгу вздернули бы на базарной площади.
Вслух же он произнес:
— Как мой человек узнает, что послание от меня?
— Пошли с гонцом что-нибудь из личных вещей. Например, кольцо.
— Почем мне знать, что ты пошлешь верную весть?
А может, ты потребуешь сто бивней?
— Я же друг, а потом я честный человек. Ну а кроме того у тебя нет выхода. Так даешь кольцо или нет?
— Уговорил. Забирай.
Негр подошел, нагнулся и стянул с пальца кольцо.
— Как только прибудет слоновая кость, ты свободен, — пообещал Боболо и вышел из хижины.
"Старый мошенник гроша ломаного не стоит, но утопающий хватается и за соломинку", — подумал белый.
Боболо рассмотрел кольцо при свете костра и усмехнулся.
— Умный я, ничего не скажешь, — пробормотал он. — У меня будет и кольцо, и слоновая кость.
Что же до освобождения Старика, то это не было в его власти, к тому же он вообще не имел подобного намерения. Сияя от самодовольства, Боболо подсел к вождям, совещавшимся с Гато-Мгунгу. Те, между прочим, обсуждали, как ликвидировать белого пленника. Кое-кто предложил убить его в деревне, чтобы не делиться его мясом с богом Леопардом и жрецами из храма, другие требовали, чтобы пленника доставили к верховному жрецу в качестве мяса для праздничного стола в честь новой верховой жрицы. Разгорелись споры, обычные для подобных совещаний, которые так ни к чему и не привели.
Как белые, так и черные любят слушать свои собственные речи.
Гато-Мгунгу дошел до середины описания геройств, совершенных им в битве двадцать лет тому назад, как вдруг неожиданное вмешательство вынудило его замолчать. Наверху зашумела листва, оттуда вниз в центр круга рухнул тяжелый предмет, и все как один повскакали на ноги, застыв в оцепенении. На лицах собравшихся перемежались выражения удивления и испуга. Устремив взоры наверх и ничего там не обнаружив, они глянули вниз, на упавший предмет, который оказался трупом человека. Руки и ноги мертвеца были связаны, а горло перерезано от уха до уха.
— Это Лупингу из утенго, — шепотом произнес Гато-Мгунгу. — Он принес мне весть о приходе сына Лобонго с воинами.
— Дурной знак, — шепнул кто-то.
— Они покарали изменника, — сказал другой.
— Но кто втащил его на дерево и сбросил вниз? — спросил Боболо.
— Лупингу упомянул о человеке, который утверждает, что он мушимо Орандо, — проговорил Гато-Мгунгу. — Это белый великан, оказавшийся посильнее Собито, колдуна из Тамбая.
— Мы слыхали о нем, — воскликнул один из вождей.
— Лупингу рассказал еще кое о ком, — продолжал Гато-Мгунгу. — О духе Ниамвеги из деревни Тамбай, которого убили дети бога Леопарда. Он принял обличье обезьянки.
— Наверняка именно мушимо принес сюда Лупингу, — высказался Боболо. — Это предупреждение. Давайте доставим белого к верховному жрецу, чтобы тот поступил с ним, как сочтет нужным. Если убьет, отвечать не нам.
— Мудрые слова! — похвалил один из должников Боболо.
— Уже темно, — напомнил чей-то голос. — Может, подождем до утра?
— Сейчас самое время, — рассудил Гато-Мгунгу. — Поскольку сам мушимо белый и недоволен тем, что мы держим в плену белого человека, он будет слоняться здесь до тех пор, пока пленник у нас. Мы же передадим пленника в храм. Верховный жрец и бог Леопард посильнее любого мушимо!
Притаившись в листве деревьев, мушимо вел наблюдение за деревней. Дух Ниамвеги, утомленный от глазения на черных и возмущенный ночным бдением, уснул на руках своего друга. Негры по приказу своих вождей вооружались и строились. Из хижины приволокли белого пленника, сняли с него путы и под стражей, пинками погнали к воротам, через которые воины стали спускаться к реке. Там они разместились примерно в тридцати лодках, вмещавших по десять человек, так что в отряде оказалось около трехсот воинов бога Леопарда, и лишь несколько вооруженных людей остались охранять деревню. Большие боевые лодки, бравшие на борт до пятидесяти человек, остались лежать кверху днищем невостребованными.
Когда отплыла последняя лодка, забитая раскрашенными дикарями, мушимо с духом Ниамвеги спрыгнул с дерева и двинулся вдоль берега по хорошо протоптанной тропе, держа лодки в пределах слышимости.
Дух Ниамвеги, которого разбудило огромное множество ненавистных гомангани, не поддающихся исчислению, не на шутку встревожился.
— Давай вернемся! — захныкал он. — Зачем нам эти гомангани, которые убьют нас, если схватят, в то время как мы могли бы спать преспокойно на чудесном большом дереве вдали отсюда.
— Это враги Орандо, — объяснил мушимо. — Мы идем за ними, чтобы выяснить, куда и зачем они отправились.
— Мне нет дела до того, куда и зачем они отправились, — заскулил дух Ниамвеги. — Я спать хочу. Если мы пойдем дальше, нас подстережет Шита, Сабор или Нума, а если не они, то гомангани. Ну, пожалуйста, давай вернемся.
