На небольшом расстоянии позади воинского отряда двигалась золотая колесница, запряженная четверкой пышногривых львов, в которой, откинувшись на сиденье, разодетая в меха и великолепные одежды, ехала королева Немона. Шестнадцать чернокожих рабов держали львов в узде, а с каждой стороны колесницы торжественно шествовало по шесть благороднейших придворных, увешанных украшениями из золота и слоновой кости. Чернокожий великан шел позади колесницы, держа большой красный зонт над головой королевы. Усевшись на задние сиденья, два небольших арапа плавно помахивали веерами.
При виде сверкающей колесницы и ее царственной пассажирки люди на трибунах поднялись, а затем стали на колени, приветствуя свою правительницу. По амфитеатру перекатывались волны аплодисментов, сопровождая пышную процессию, совершавшую круг почета по арене.
За колесницей Немоны маршировал отряд воинов, за ними следовало несколько пышно украшенных деревянных колесниц, каждую из которых тянули два льва, а управлял ими вельможа, сидящий в колеснице. За деревянными колесницами маршировал пеший отряд благородных, и завершал шествие третий отряд вооруженных воинов.
Когда сверкающая золотом колонна совершила круг, Немона, под нестихавшие приветственные крики жителей Катны, оставила свою колесницу и поднялась в ложу над входом. Колесницы, управляемые благородными, выстроились в центре арены, королевская стража встала возле входа на стадион, и благородные, не принимавшие участия в играх, отправились в свои личные ложи.
Затем начались состязания в бросании кинжала, метании копья, демонстрации силы и ловкости, соревнования по бегу. По каждому виду заключалось пари, и когда состязание заканчивалось, стадион превращался в настоящий бедлам: кричали спорщики, сыпались проклятия, раздавались стоны, крики, смех и аплодисменты.
После каждого состязания в ложе Немоны и других аристократических ложах крупные суммы денег из рук одного хозяина переходили к другому. Сама королева азартно делала ставки, выигрывая или теряя свое счастье с каждым броском кинжала. Когда она выигрывала, она улыбалась; она смеялась, и когда проигрывала. Правда, ее окружение знало, что те игроки, на которых ставила Немона и выигрывала, в течение года получали королевские подарки, а те, на которых она проигрывала, попросту исчезали неизвестно куда.
Когда закончились состязания по легким видам спорта, начались гонки колесниц. Теперь суммы пари возросли в несколько раз, а мужчины и женщины вели себя подобно маньякам, подбадривая криками удачливого возницу, аплодируя победителям и проклиная неудачников.
В каждом заезде участвовало по две колесницы. Дистанция всегда оставалась одна и та же – одно кольцо вокруг арены, поскольку львы не в состоянии выдерживать высокую скорость на более длительные расстояния. После каждого заезда победитель получал разноцветный флажок из рук королевы, а побежденный выезжал со стадиона, осыпаемый градом насмешек и проклятий тех, кто на нем проигрывал пари. Затем состязалась новая пара, и, когда финишировали последние две колесницы, победители вновь начинали состязание. Отсеивая таким образом проигравших, в гонках в итоге оставались две колесницы. И это длительное состязание становилось гвоздем программы. Шум и гвалт на трибунах возрастал невероятно, ставки увеличивались во много раз.
Победитель в финальном состязании объявлялся чемпионом дня, и сама Немона вручала ему золотой шлем. И тогда даже те, кто проиграл и потерял деньги, присоединяли свои голоса к овациям, сопровождавшим победителя, когда он гордо проезжал по арене и скрывался за аркой, где сидела королева, сверкая на солнце своим золотым шлемом.
– А теперь, – сказал Фобек негромко, – люди увидят кое-что стоящее. Это как раз то, чего они ждали, и они не будут разочарованы. Если ты веришь в Бога, парень, молись ему, потому что через несколько минут ты умрешь.
– А разве ты не позволишь мне пробежать круг по арене, прежде чем схватишь меня? – спросил с улыбкой Тарзан.
Наступил антракт между представлениями. Десяток рабов сосредоточенно чистили арену, после того как ее покинула последняя запряженная львами колесница. Аудитория поднялась со своих каменных сидений и не торопясь прогуливалась по террасам, аристократы бродили от одной ложи к другой, навещая своих друзей. Мужчины и женщины разбирались со старыми сделками и заключали новые пари. Звуки множества голосов носились над стадионом, сливаясь в общий могучий гул.
Тарзан испытывал чувство раздражения: толпы людей действовали ему на нервы, а звуки голосов были неприятны ему. Прищурив глаза, он смотрел на жителей Катны. Вряд ли дикий зверь так смотрел когда-либо на своих врагов.
Фобек по-прежнему так громко и безудержно хвастался, что это стало слышно на террасе, расположенной прямо над гладиаторами.
