Джемнон вызвал раба и приказал ему приготовить ванну. Приняв ванну, Тарзан вышел оттуда в зал, где на столе его уже поджидала еда. Во время еды беседа с Джемноном продолжалась, но внезапно она прервалась с появлением в помещении другого молодого аристократа. У этого человека было узкое лицо и довольно неприятные глаза, да и его поведение, когда Джемнон знакомил его с Тарзаном, нельзя было назвать сердечным.
– Ксерстл и я живем в этих апартаментах, – объяснил Джемнон.
– Но мне приказано освободить помещение, – резко оборвал его Ксерстл.
– Почему? – спросил Джемнон.
– Для того, чтобы поселить здесь твоего нового друга, – с кислой улыбкой ответил Ксерстл и отправился в свою комнату, бормоча себе под нос что-то о рабах и дикарях.
– Кажется, он недоволен, – заметил Тарзан.
– Но зато я доволен, – ответил Джемнон тихо. – Мы с ним жили вместе довольно долго, но нас с ним ничто не объединяет. Это один из друзей Эрота, который был возведен в знатные придворные после того, как Эрот стал фаворитом королевы. Он – сын мастера, работающего в шахте. Если бы они возвеличили его отца, тот стал бы настоящим аристократом, потому что он – чудесный человек, но Ксерстл – это обыкновенная крыса, точно такой же, как и его дружок Эрот.
– Я слышал кое-что о твоем благородном происхождении, – сказал Тарзан, – и я понимаю, что здесь существуют два класса благородных. Один класс относится к другому с презрением, даже если человек из низшего класса имеет более высокий титул, чем многие вельможи из высшего класса.
– Мы не презираем их, если это достойные люди, – ответил Джемнон. – Старые аристократы, люди-львы Катны, – это благородные по крови. Другие же получили высокое положение и доступ в круг знатных людей в награду за то, что к ним хорошо относится королева. С одной стороны, такое возвышение в большей степени отражает славные дела обладателя высокого титула, чем его благородное происхождение, поскольку чаще всего он заслуживает таких наград. Я получил благородное происхождение при рождении. Но если бы я не был рожден вельможей, я никогда не стал бы им. Я человек-лев, потому что таковым был и мой отец. Мой старинный предок водил людей-львов короля в сражения.
– А как же добился Эрот титула благородного? – спросил человек-обезьяна. Джемнон скривился.
– Что бы он ни делал – это всегда личные услуги. Он никогда не отличался выдающимися качествами государственного деятеля и никогда не оказывал услуг государству. Все его достоинства заключаются в том, что он – принц льстецов и король лизоблюдов и доносчиков.
– Но королева кажется довольно умной женщиной, чтобы обманываться лестью.
– К сожалению, никто от этого не застрахован.
– Даже среди зверей нет предателей.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Джемнон. – Эрот ведь почти зверь.
– Ты оскорбляешь зверей. Видел ли ты когда-нибудь, чтобы лев вилял хвостом перед другим зверем, чтобы добиться его расположения?
– Но ведь звери бывают разные, – возражал Джемнон.
– Да, и они все подлости оставили человеку.
– Ты не очень высоко ценишь людей.
– Я только сравниваю их поведение с поведением зверей.
– Все мы таковы, какими нас родили матери, – сказал Джемнон. – Есть звери, и есть люди, но некоторые люди ведут себя как звери.
– Но ни один зверь, слава Богу, не ведет себя как человек, – ответил Тарзан с улыбкой.
Ксерстл, неожиданно появившийся в комнате, прервал их разговор.
– Я собрал свои вещи, – доложил он, – и скоро пришлю раба за ними.
Джемнон кивнул головой в ответ на его слова, и Ксерстл вышел из помещения.
– Кажется, он недоволен, – заметил человек-обезьяна.
– Пусть его лучше проглотит Ксаратор! – воскликнул Джемнон. – Хотя его можно использовать и для более благородной цели, – добавил он, – например, отдать на корм моим львам… если, конечно, они еще будут есть его.
– У тебя есть львы? – спросил Тарзан.
– Конечно, – ответил Джемнон. – Я – человек-лев и по своему званию должен иметь львов. Так положено нашей касте. Каждый человек-лев должен держать львов для войны, чтобы сражаться за королеву. У меня их пять. В мирное время я использую их на охоте и для состязаний. Только знать и люди-львы имеют право владеть львами.
Между тем день клонился к вечеру. В помещение вошел раб с горящим факелом, который он укрепил на цепи, свисающей с потолка.
– Наступило время ужина, – объявил Джемнон, поднимаясь.
– Я уже поел, – сказал Тарзан.
– В таком случае мы уходим. Тебе, наверное, будет интересно встретиться с другими благородными воинами. Тарзан встал.
– Очень хорошо, – сказал он и вышел вслед за Джемноном из помещения.
В огромной столовой, расположенной на первом этаже дворца, собралось уже около сорока знатных придворных, когда туда вошли Джемнон и Тарзан. Здесь они увидели Томоса, Эрота и Ксерстла, некоторые из воинов были уже знакомы Тарзану, поскольку он видел их ранее в зале совета и на стадионе. Как только он вошел, в столовой воцарилась тишина, словно собравшиеся были застигнуты врасплох.
– Это Тарзан! – объявил Джемнон и повел своего спутника к столу.
