Кудесник кусался и царапался, пытаясь освободиться; но довольно было нескольких ударов по голове, чтобы он убедился в тщетности дальнейших попыток сопротивления. Облитая лунным светом сгорбленная фигура волхва еле держалась на дрожащих ногах.
– Так это Бог! – кричал Тарзан. – Тарзан более могуч, чем Бог!
– Я – Тарзан! – кричал он в ухо негра. – В джунглях, и над нами, над текучей водой, и над стоячей водой, над большой водой и над малой водой не найти такого великого существа, как Тарзан. Тарзан сильнее Мангани; он сильнее Гомангани. Своею собственной рукой он убил Нуму-льва и Шиту-пантеру; нет существа столь великого, как Тарзан. Тарзан сильнее Бога! Смотри! – и он с такой силой сжал шею негра, что тот закричал от боли и грохнулся без чувств на землю.
Поставив ногу на шею лежащего без чувств волхва, человек-обезьяна поднял свое лицо вверх, к луне, и испустил протяжный, резкий, победный клич исполинских самцов-обезьян. Затем он наклонился и, выхватив из судорожно сжатых пальцев волхва хвост зебры, двинулся в обратный путь, не взглянув даже на безжизненно лежащего чародея.
Испуганными глазами смотрели на него немногие смельчаки, рискнувшие высунуть головы из своих изб. Сам вождь Мбонга был свидетелем сцены, происходившей на пороге хижины волхва. Мбонга призадумался. Этот старый, мудрый негритянский вождь лишь отчасти верил в волхвов, особенно с тех пор, как сам с годами приобрел большую мудрость; но как вождь, он видел в волхвах хорошее средство управления; с помощью волхвов он мог пользоваться суеверным страхом своих подданных в своих интересах.
Мбонга и кудесник работали сообща и делили добычу пополам, а теперь положение кудесника скомпрометировано навсегда! Если только кто-нибудь видел то, что видел он, Мбонга, то конец вере: нынешнее поколение не станет больше верить в волхвов, кто бы ими не был.
Мбонга решил, что он должен сделать все, чтобы сгладить дурное впечатление от победы лесного демона над волхвом. Он взял свое боевое копье, осторожно вышел из хижины и двинулся вслед за удаляющимся Тарзаном. Тарзан шел по деревенской улице так спокойно, так непринужденно, словно находился среди дружески расположенных к нему обезьян племени Керчака, а не в стане заклятых, с ног до головы вооруженных врагов.
Но Тарзан только казался таким беспечным; зверь со своим тонким чутьем всегда осторожен, всегда начеку. И для искусного следопыта Мбонги звериное чутье не было тайной: бесшумно ступал он по следам Тарзана. Даже Бара-олень со своими огромными ушами и тонким слухом не догадался бы о близости Мбонги; но чернокожий не выслеживал теперь Бару, он выслеживал человека, и поэтому думал лишь о том, чтобы не шуметь.
Все ближе и ближе подкрадывался он к медленно шедшему Тарзану. Он поднял уже свое боевое копье над правым плечом. Вождь Мбонга раз и навсегда покончит с этим страшным врагом своего племени. Он не промахнется; он метко нацелится и с такой силой бросит свое копье, что убьет демона на месте.
Но несмотря на всю свою уверенность, Мбонга все же ошибался в расчетах. Он думал, что выслеживает человека, но не знал, что человек этот обладает чутким обонянием, свойственным существу низшей породы. Мбонга совершенно упустил из виду, что Тарзан мог всегда для ориентации воспользоваться ветром. Чуткие ноздри человека-обезьяны сразу уловили в дуновении попутного ветра запах преследующего его негра. Тарзан в этом отношении был гарантирован от опасности, так как даже в страшном зловонии африканской деревушки он, благодаря своему сверхъестественному чутью, всегда мог безошибочно отличить один запах от другого и указать источник каждого запаха в отдельности.
Он знал, что за ним по пятам идет человек: внутренний голос предупредил его о грозящей ему опасности. И вот, когда вождь стал уже целиться в Тарзана, последний так быстро обернулся и кинулся на негра, что тот бросил свое копье одним мгновением раньше, чем было нужно. Оно пролетело на полвершка выше головы Тарзана; тот наклонился и затем бросился на вождя. Но Мбонга не ожидал нападения. Он повернулся спиной и пустился бежать. Он громко закричал, призывая тем своих воинов к совместным действиям против пришельца.
Но тщетно призывал Мбонга своих воинов на помощь. Юный быстроногий Тарзан пролетел с быстротой разъяренного льва разделявшее их расстояние. Он глухо рычал, почти так же свирепо, как и Нума. У Мбонги кровь застыла в жилах. Его волосы стали дыбом, и острая дрожь пробежала по его спине, словно смерть своими холодными пальцами прикоснулась к его телу.
