Притянув девушку к себе, поймал её губы и углубил поцелуй. Казалось, я задыхаюсь не от нехватки воздуха в лёгких, а от любви к Машковой.
— Я люблю тебя, Цветочек…
— … а я тебя…
Оторвавшись от Машковой, со всей серьёзностью посмотрел ей прямо в глаза:
— Ты должна знать, что я больше не позволю тебе уйти… никогда… и никуда без меня! Я не утрирую и не шучу! Я — настоящий тиран!
— Я люблю тебя, мой тиран… и хочу всегда быть с тобой.
Пожар бурлил в крови. Голод затмевал разум, а ножки красивой смуглой женщины были так, кстати, разведены, что не воспользоваться этим было просто грех!
Из груди Таши вырвался томный стон, и я довольно улыбнулся, наклоняясь к левому соску любимой, облизывая и посасывая твёрдую горошинку губами, срывая очередную порцию хриплых вскриков, с жадностью всматриваясь в каждый жест, в каждое движение нежной невесты, обезумевшей от желания.
— Ещё…
— Цветочек, кончи для меня… — отстранившись от Наташи, стал жёстче вбиваться в податливое открытое тело красавицы с медовыми глазами, большим пальцем проводя по завитушкам тату, медленно спускаясь к набухшему клитору Машковой, в тот же миг, чувствуя членом, как стенки влагалища тесно обхватили ствол, словно пульсируя.
Стараясь усилить наступившую разрядку малышки, я продолжал обработку клитора даже в момент наступившего оргазма, не позволяя вырваться девушке из моих рук, крепко сжимая ее бедра.
— Боже, что ты делаешь! Я сейчас потеряю сознание или сойду с ума! — протяжно застонала Таша, выгибаясь навстречу члену, позволяя ему входить ещё глубже.
Я чувствовал передел, имя которому — матка.
— Ты мне задолжала бессонные ночи и детские крики, детка… — навалившись на Машкову, сделал ещё один рывок, кончая внутри влажной киски.
— О, Господи!
— Торжественно заверяю, что ты, Машкова Наталья, выполнила свою клятву! — Не к месту усмехнулся я, продолжая извергаться в тёплую, манящую девушку, целуя шею, скулы и носик блаженно улыбающейся Таши.
— Я рада, — глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза, разглядывая меня из-под ресниц. — Ящеров… ты не представляешь, как меня терзала совесть…
Хихикнув, моя зараза повернулась боком, уткнувшись лицом в спинку дивана, приглушая звук смеха.
— Поднимайся, бессовестная. Доверие доверием, но свою дочь я хочу укладывать сам.
Пока мы натягивали халаты, которые висели в комнатке для массажа ещё неделю назад, наконец, пригодившись, дурачились, не прекращая друг друга касаться и поглаживать руками, прерываясь только на то, чтобы поцеловаться.
Поднявшись в детскую, застыли в дверях, разглядывая спящую в ней девочку и Викторию, зыкнувшую на меня, словно строгая учительница:
— Горилла, не разочаровывай! Марш делать второго Цветочка! — Выдала белобрысая зараза, изящно указав в сторону выхода.
Таша отпрянула назад, прикрыв рот ладошкой, чтобы её смех не разбудил дочку, и я тихо прикрыл двери, задумчиво прищуриваясь.
Недолго думая, подхватил свою невесту на руки и широким шагом направился в сторону спальни, не обращая внимания на вялое сопротивление любимой ноши.
— Ящеров, что ты делаешь?!
— Пока ничего… — скинув Ташу на кровать, распахнул халат и довольно улыбнулся, увидев жадный взгляд медовых глаз, воочию убеждающихся в моей готовности к третьему раунду. Резко схватив девушку за талию, развернул к себе спиной, поставив на колени, — а вот сейчас, — вставил ей по самое основание ствола, заставляя Цветочка хрипло вскрикнуть, — делаю приятное.
Таша выпрямилась, встречая мои толчки с ещё большей жаждой, если это только возможно. Машкова завела свои руки за мою голову, обхватывая шею для опоры, удобно подставляя свою упругую грудь для моих ладоней, повернувшись лицом, встречая поцелуй.
Когда мы, наконец, обессиленные, упали на простыни, из моего рта вырвалась только одна реплика:
— А новоселье для твоих бестий, всё-таки, придётся устраивать… Воропаева права — она и Вика — не стервы. У тебя хорошие подруги!
— Ты прав: очень хорошие подруги, но не обманывай сам себя — стервы из них тоже получились знатные. Как думаешь, Зарецкий ещё долго собирается играть роль «брата»? Неужели он не понимает, что Лерка, уходя в очередной раз, может больше не вернуться?
— Какие вы, девочки, всё-таки, болтушки после хорошего траха, — зарывшись носом в шоколадные волосы Таши, глубоко вздохнул, сходя с ума от их запаха.
— Руслан! — Возмутился мой Цветочек, пихнув меня кулачком в плечо, вызвав своим недовольством улыбку.
— Время покажет, Судьба моя. Я не Хранитель Времени, чтобы видеть будущее. Одно скажу — тебе некогда будет наблюдать за развитием их отношений: у меня большие планы на тебя!
— Я люблю тебя! — Снова сделав признание одновременно, громко засмеялись, счастливые и свободные от одиночества.
