Моя маленькая вселенная «Метро 2033», моя версия Ташкентского метро постъядера 2034 года. Приключения главного героя Ветра Адматинского начинаются.
— Ассалом алейкум, ака. (здравствуй, брат)
— Салам и тебе, коли не шутишь, брат.
— Откуда ты ходить? — Незнакомец с жутким акцентом, разглядев мою, явно не мусульманскую физиономию, продолжил речь на подобии русского языка:
— Куда ходишь?
— Да вот, хочу дойти до Ташкента. Узнать, что там и как.
— Ты русски? Откуда здесь? — Незнакомец немного размотал свою чалму, скрывающую лицо. Ствол американской винтовки М41 немного опустил вниз.
Одетый в потрепанный армейский ОЗК, с накинутым поверх тряпичным бурнусом, незнакомец выглядел довольно комично. Но, если учесть, что я и сам выглядел довольно нелепо в своем теплом халате, старинном милицейском бронежилете, спортивной шерстяной шапочке, теплых штанах и армейских берцах, то, можно сказать, по части нарядов мы стоили друг друга.
— Имя как? — По-прежнему разглядывая с изумлением мой наряд, спросил собеседник.
— Ветер меня зовут. Иду из Тараза. А до него, прямиком из Алматы. Пятнадцать дней уже в пути.
— Алмата? Каердан? Казакча? (Откуда? Казах?)
— Яна, биродар. (да, брат)
— Вай, молодец, русски. Алмата люди есть? Да?
— А что им сделается, людям этим, живут, еще и как живут. В Алмате, поди, тысяч пятьдесят набрать с ходу можно, а если еще и по горам пошукать, то все сто пятьдесят-двести тысяч наскрести не фик делать. Тебя то как звать, брат?
— Саид я, чегарачи (пограничник). Охранять я, понимаешь, да?
— Пограничник, что ли?
— Яна, брат, яна (да).
— Ты мне скажи, до города я дойду? Или как?
— Почему как, два дня будешь ходить, будет город Тошкент. Компас твоя есть? Яна, вижу. Ходишь запад города. Будет внутрь города, заходишь, там был завод, станция «Машиносозлар», ходишь туда. Там тоже будут посбон[1] стоять, мой брат стоит, зовут Айбек. Привет, — скажешь, это отдашь, — тут Саид передал мне обойму от пистолета ТТ с патронами, — скажи, — Саид долг отдал.
— Рахмет, кадрдон. (Спасибо, дорогой друг. — узб. яз.)
— Вон, палатка видишь? Там земля дом мой есть. Ходим туда, отдохнем, чай попьем. Расскажешь, как казахи Алмате живут.
— Чай, это хорошо. А отдохнуть, еще лучше…
— Вай, вай, молодой человек, где это вас так угораздило?
Умид-ака, местный табиб (врач), умело обработал рану на предплечье и теперь аккуратно зашивал ее обыкновенной суровой ниткой. Правда, предварительно она была вымочена в спирте.
— Странный шрам, не находите? Ветер-ховаскор (охотник), уважаемый, ведь это явно не крысы. У нас, в подземелье Тошкента, только крысы представляют серьезную опасность, да разве еще, люди. А эти следы зубов, — тут он показал на рваный шов-рубец на моей руке, — явно не крысиные зубы…
— Да, табиб-ака, вы правы. В городе, на подходе к «Машиностроительной», попал в засаду. У нас их называют волкособаки, а у вас как, не знаю. Они стаями нападают, еле смог отбиться от них. Спасибо, ваши аскеры помогли.
— Да, нехорошие дела творятся. Ну, да ладно, слава Аллаху, пронесло. Вот посидите пару часиков, отдохнете и… Да, а куда вы, вообще, идете?
— Да я и сам не понял. Вообще-то у меня поручение к вашему руководству. Есть такое?
— Как вам сказать, Ветер? Тут у нас сложилась ситуация, на первый взгляд, весьма странная, для постороннего взгляда.
— Да?
— Посудите сами. Когда все произошло, двадцать два года назад, в метро находилось около ста семидесяти пяти тысяч человек. И вдруг все резко — бабах! Свет потух, гермоворота на всех станциях мгновенно закрывают дорогу наверх. Люди в панике, кто на поездах посредине тоннелей, кто на станциях!
Что творилось, вспоминать страшно. Хаос, паника, давка. И никто ничего не знает и не говорит. Потом, как водится, немного успокоились и стали наводить свои порядки.
— И, как водится, у каждого оказалась на все собственная точка зрения? В том числе и на то, какие строить новые порядки?
— Вы правы, молодой человек. Все так и случилось. Объявились никому не ведомые вожди, свои беки, баи. Они быстренько сколотили свои отряды басмачей и принялись терроризировать людей. Создали свой священный Халифат.
Но, им воспротивились немногие военные и милицейские, а позже к ним присоединились интеллигенция и рабочие с завода.
Ну, и как всегда, какой узбек обойдется без базара. — Тут Умид-ака невесело улыбнулся. — В общем, повоевали, а потом принялись обустраивать свой маленький мир: «Ташкент-подземный», как назвал его один из ваших русских, господин Иванов, нынешний руководитель Альянса.
