Тебе просто не нравились те социальные роли, которые мне пришлось исполнять по жизни. Понимаешь? Как раз я, очевидно, тебе, всё же, нравился, своим естественным мужеским началом. Где-то, в каких-то потаенных глубинах твоей души. Настолько потаенных, что ты и сама не могла до конца этого понять… Как же мне радостно это сознавать! Иначе, я бы не оказался самым мужественным из всех тассовских мужчин. И пусть судьба нас так странно и неожиданно соединила, я сейчас понимаю, что никому другому ты бы не смогла предложить такую авантюру. Ведь так?
– Конечно, конечно, – сказала Лариса, отводя глаза.
– Ты выбрала меня. Значит, всё-таки, я – избранный. Именно мне ты плакалась в тот день, когда тебе было так плохо. Ты доверилась мне, а не кому-то другому. И потом так круто изменилась наша жизнь. Причина же должна быть. Почему именно я?
– Ты так интересно всё объясняешь, Арис, – вздохнула женщина. – Но если я к тебе так хорошо относилась, пусть и неосознанно, но всё же – хорошо… Тогда почему красный свет, откуда опасность?
– Неужели ты не поняла еще, глупенькая моя? – он поцеловал ей руку. – Неужели?
Она покачала головой.
– Я молча ходил за тобой три года, как бычок на привязи. Любовь – это зависимость. Вот ты интуитивно этого и опасалась. Потому что, если бы заломал я еще раньше однажды твои белы рученьки, как сегодня днем, чтоб дыхнуть не могла, ты б сразу поняла, что «пропала»… А уж, как мне хотелось их заломать, поверь. Поэтому у тебя стоп-сигнал на меня и срабатывал…
– Невероятно, Арис. Ты так понятно всё объясняешь. Но мы, ведь, наверстаем упущенное?
– Можешь не сомневаться. У нас теперь три года за один пойдут, – пошутил он и притянул ее к себе.
Но всё равно погрустнел.
– Сколько времени мы потеряли… Выходит, смелее, настойчивее мне надо было быть? А я боялся выглядеть назойливым. Как же всё непросто с тобой, моя Королева. Но, значит, я, всё-таки, тебе нравился… Как хорошо, что ты мне об этом рассказала.
Они еще немного помолчали.
– А теперь ты ответь на мой вопрос, – Аристарх усмехнулся, – что было бы, если после тех твоих слов – «чего уж там, располагайте, пан Рачинский», я бы воспользовался ситуацией?
– Ну… – замялась Лариса.
– Нет, нет, не прячь глазки, моя сексопилочка, – сказал он, беря ее за запястье, – я, ведь, помню, как ты меня изводила в моем же кабинете.
– Только бы посмел, я не знаю, чтоб с тобой сделала…
– Ничего себе! Не вижу логики. Зачем же было предлагать?
– Женская логика не поддается никакой нормальной логике, ты разве этого не знал? – сказала Лариса.
– Проверку на прочность я прошел. Но пуговицы эти перламутровые мне всё время мерещились, а еще больше то, что скрывалось под ними.
– А я часто вспоминала, как ты нечаянно дотронулся до моей груди, и у тебя сразу левый глаз окосел…
– Было, значит, от чего. Хорошо, хоть не оба…
– А он опять у тебя косил сегодня…
Аристарх улыбнулся.
– Хочешь анекдот? Встречаются два резидента. Один называет пароль: «И завтра утром тоже». А второй говорит отзыв: «Чтобы левый глаз косил»…
– Арис…
– Представляешь, сколько у нас может быть таких паролей?
– А давай мы в эту неделю носа не высунем на улицу, тем более, там сыро и мокрый снег, брр…
– Я тоже об этом мечтаю, – сказал Аристарх, – но вот только волнуюсь, что продуктов не хватит…
– Хватит. – Я слышала, как отец, забивая провизией холодильники, говорил матери: «Чтоб молодой не оголодал»… Обрати внимание: не «молодые», и даже – не любимая его доченька, а «молодой».
– Мне так приятна его мужская солидарность. Хороший у тебя отец, с пониманием.
– А, кстати, может, надо им позвонить, сказать, что всё у нас хорошо?
– Я, хоть, и не был женат, но ты, уж точно, совсем ни разу не замужем, – сказал мужчина. – Да ты разве не видела, как посмотрели на тебя все родители, когда ты сказала, что хочешь позвонить на дачу?
– Я такого не помню.
– Давай спишем это на твою усталость. Разве не были они молодоженами? Разве не понимают наши ближайшие родственники, что нам сейчас ни до кого и ни до чего? Вот мы не позвоним – и именно это будет означать, что всё у нас замечательно. Они всё поймут правильно.
– Ты так думаешь?
– Конечно, девочка моя. У нас всё замечательно, как ты считаешь?
– Ой, Арис, так замечательно… И мы на улицу ни разу не пойдем за эту неделю…
– Конечно, не пойдем. Чего мы там не видели? И шторы открывать не будем…
– Не будем…
– Ну, что? – окончательно проснулась моя спящая красавица? – Аристарх чмокнул в щеку жену. – Хотя… Это не совсем точное определение. Потому что красавица проснулась от одного поцелуя. А мне же досталась бесчувственная деревянная чурочка, в которую я, как папа Карло, всю ночь пытался вдохнуть жизнь.
– И у тебя это получилось…
(«Знала бы ты, чего мне это стоило. Но ты о моих страхах ничего знать не должна»).
– Может, ты проголодался?
– Нет.
– Может быть, хочешь меда?
– Хочу.
– Я сейчас…
– Нет, я совсем другого меда хочу сначала…
– Ну, Арис…
– Хочу, чтоб ты от меня пропадала, а я – от тебя…
– Арис, Арис…
