— Да, сегодня утром на острове была убита еще одна девушка. Тот, кто это сделал, был там, среди нас. Я изначально пошел по неверному следу, когда начал искать нечисть, вроде упырей или умертвий. Наткнулся, правда, на одного, но это оказался не наш клиент.
Мирослав поведал отцу про вампира, не упоминая пока о роли Таты в этой истории.
— Я хочу, чтобы ты, как наш вожак, собрал мужчин для охоты, — закончил он свой рассказ и замолчал, ожидая решение родителя.
— Я так и сделаю, но найти сейчас след будет очень непросто. Черные ведьмы самые хитрые и изворотливые существа на свете. Сначала тебе нужно будет собрать наших ребят, кто был с тобой на острове и всех детально допросить. Кто-то что-то да заметил. Ну ты и сам знаешь, что делать.
Мир кивнул, поднялся со стула и направился к двери, но не дойдя до нее, обернулся.
— Скажи, как ты понял, что Стефа твоя истинная пара? Как ты смог уйти от нее? — его вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Михаил немного опешил, но быстро взял себя в руки.
— Мы росли вместе, ходили в одну и ту же школу, — погрузился он в свои воспоминания, — Я всегда знал, что она ведьма, а она, что я вербер. Мы терпеть друг друга не могли и все наши встречи приводили к громкой ругани, пока я не начинал дергать ее за косы, а она насылала на меня различные заклятия от обычной чесотки, до паралича. А когда ей исполнилось семнадцать, я понял, что все это время лишь старался привлечь к себе ее внимание. Что за одну ее улыбку готов был горы свернуть. Кроме нее мне никто на свете был не нужен, и я направил все силы на то, чтобы ее завоевать. У меня получилось. Стефания преподнесла мне самый драгоценный подарок — свою любовь, а я оказался ее недостоин. В тот год мой отец и твой дед попал в смертельную ловушку, организованную низшими демонами, на которых он охотился. Мне пришлось взять на себя руководство общиной. Я был еще очень молод, и стая не воспринимала меня всерьез. А когда они узнали, что моей парой является ведьма, пусть даже и светлая, взбунтовались и потребовали отречься от нее, либо освободить место вожака и уйти навсегда.
Михаил тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу, закрыв глаза.
— Никогда себе не прощу, что пошел тогда у них на поводу, оправдывая себя, что делаю это ради умершего отца. Я не понимал, что такое «парные узы». Не воспринимал их всерьез. Считал, что если не буду ее видеть, то все забудется, ведь ритуала единения мы не проводили. Какой же я был идиот. На третий день взвыл от тоски и чуть себя не извел, а когда бросился к ней то было уже поздно, ведьмы провели ритуал по снятию уз. Стефания выгнала меня взашей, с напутствием никогда больше не пересекать порог ее дома. Этот их ритуал немного облегчил и мои страдания, я даже тогда решил, что смогу начать жизнь заново, без нее. Завести семью, детей и жить в свое удовольствие. Кристина, твоя мать, оказывала мне знаки внимания и, хоть я ее и не любил, решил жениться. Думал, пройдет время и чувства придут, но не вышло. Она почти сразу забеременела тобой, но видя, что я с каждым днем все больше ухожу в себя, заглушая боль от потери пары выпивкой, и бываю с ней груб, начала чахнуть на глазах. Успела доносить тебя, родила и испустила дух. А я, даже не выразив ее памяти ни грамма уважения, на следующий же день побежал к Стефании просить прощения и умалять вернуться ко мне. Сейчас вспоминаю это все и так стыдно становится, какой я был ничтожной сволочью. Одну бросил, вторую в могилу загнал. Чуть руки на себя не наложил, когда Стефания, обозвав меня последними словами, велела забыть о ней навсегда. Вернулся домой с мыслями о том, как соберусь в одиночную охоту на нечисть и дам себя убить, а тут ты, маленький такой, ручки ко мне тянешь. Передумал, понадеялся, что хватит сил вырастить сына и уберечь от всех ошибок, что совершил сам. Но и этого не произошло. Я был тебе плохим отцом. Проводил больше времени в объятиях с бутылкой, чем с собственным сыном. Я причинил тебе боль, — Загородский-старший прошелся взглядом по шраму на щеке Мирослава, — мне нет оправдания и прощения, но я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя сынок, всегда любил и буду.
Мир слушал монолог отца крепко сжав зубы и кулаки. Никогда за всю его жизнь отец не открывался перед ним так, как делал это сейчас и многие его поступки теперь становились понятны молодому верберу.
— Я тоже люблю тебя, отец, — пробасил Мирослав, понимая, что наконец может отпустить свои обиды. С плеч свалился груз, о наличии которого он даже не подозревал.
Михаил резко поднял голову. В его глазах светилась надежда, а руки слегка дрожали, когда он направился к сыну и крепко обнял его. Мир с улыбкой на губах похлопал отца по плечу.
— Ладно, мне пора идти. Надо еще Илью с Матвеем найти. Может они заметили, что подозрительное, да не посчитали важным.
Загородский отпустил сына и сел обратно за стол. От переполнявших его чувств, казалось, даже ноги не держали.
— Сынок, но почему ты вдруг задал вопрос об истинной паре? — все же поинтересовался он.
— Потому что я нашел свою. Это Тата.
