На этой последней области остановимся несколько подробнее. Год ее создания в источнике не указан, и сведения о ней в «Юань ши» крайне скудны: «Земли области Хэлань шуй-дада обширны, жители рассеяны. Область создана для помощи в управлении и сдерживании местных народов»[335]. Источник свидетельствует о создании на территории этой области пяти темничеств военных поселенцев «для умиротворения и защиты» северной границы (годы создания темничеств не упомянуты, сказано лишь — «в начале Юань»). Названия их перечисляются в следующем порядке: Таовэнь Хулигай[336], Одолинь, Товолинь и Бокуцзян. Далее говорится: «Все эти [темничества] управляли землями, лежащими к югу и северу от р. Хуньтунцзян (Сунгари — нижнее течение Амура после впадения в него этого притока.—
В комментарии отмечено: «Эта область славится охотничьими соколами (
Что касается военных поселений, то у В. П. Васильева мы находим свидетельство о создании их в 1292 и 1295 гг.[339] Большинство поселенцев составляли не монголы, а местные жители — те же чжурчжэни и шуй-дада. По мнению Е. И. Кычанова и Э. В. Шавкунова, целью таких военно-земледельческих поселений, в частности на юго-востоке, было предупреждение ответного вторжения японцев после неудачных попыток Хубилая завоевать Японские о-ва[340].
В конце династии Юань, вследствие нескончаемых придворных интриг, частой смены правителей, сепаратистские тенденции юаньских наместников на Северо-Востоке заметно усилились. Династия Юань клонилась к упадку. Вспыхнувшее на юге Китая мощное крестьянское восстание, которое возглавил Чжу Юань-чжан, привело юаньскую династию, в течение 87 лет правившую Китаем, к гибели. В 1368 г. войска Чжу Юань-чжана заняли Даду (Пекин). Ушедшие в Северную Монголию юань-ские феодалы основали здесь династию Северная Юань. При правлении Шао-цзуна и Тянь-шунь-ди (Северная Юань) минские войска совершили ряд походов на территорию современной Внутренней Монголии[341], и эта династия вскоре прекратила свое существование. Владения бывшей юаньской империи на северо-западе распались на уделы.
На юге Северо-Востока власть минских правителей установилась значительно раньше, чем в северных районах. Монгольские наместники, как правило, сдавались минским войскам сразу же по получении предложения Чжу Юань-чжана изъявить покорность. Успехи присоединения Ляодуна проявились в факте создания в 1371 г. Ляоянского военного управления — административного органа управления минской империей этим районом. Некоторое время серьезное сопротивление минским войскам оказывал генерал Нахачу — последний монгольский наместник Ляодуна. Его основной базой служил стратегически важный район Цзиныиань (западнее современного Чанчуня и Нунъаня, водораздел между Дунляохэ и Итунхэ). Нахачу был прямым потомком известного в начале Юань полководца Мухали и пользовался огромным авторитетом среди монгольских феодалов Северо-Востока и Монголии. В июле 1387 г. Нахачу капитулировал перед минскими войсками и вместе со своими домочадцами и подчиненными (свыше 200 тыс.) был переселен на юг. В дальнейшем Нахачу оказал минскому двору огромные услуги по привлечению других монгольских феодалов[342].
После капитуляции Нахачу Мины не встречали более серьезного сопротивления в Ляодуне и эта область перешла под их полный контроль.
Как известно, в первой четверти XIII в. Восточный Туркестан был подчинен власти Чингис-хана. Так как правители страны не оказали сопротивления монгольским отрядам, то она избежала тех опустошений и разрушений, которыми сопровождались военные действия между монгольскими завоевателями и войсками местных правителей в других странах, например в Средней Азии. Но в дальнейшем господство завоевателей в Восточном Туркестане имело тяжелые для страны последствия.
В. В. Бартольд, имея в виду монгольские завоевания в Средней Азии, отмечал: «Мы знаем, например, что города, которые за упорное сопротивление… подвергались особенно тяжелой участи и как бы стирались с лица земли, потом восстанавливались и продолжали жить еще несколько столетий, тогда как в местностях, где жители добровольно покорялись завоевателям и потому сохраняли свои города в неприкосновенности, городская жизнь приходила в полный упадок»[343].
