– Спасибо, Варя, – проснулся Алексей, заметил котенка рядом с Асенькой, опять заворчал: -
Неблагодарный, кот. Мне-то и близко не подходит.
– По заслугам, дед. Гоняешь беднягу, и ласки ожидаешь. Так не бывает, – упрекнула старика повариха, и ушла.
– Вот и вся женская логика, – Досадуя, Алексей привстал и хотел разбудить обеим, своим квартирантам, но передумал, увидев печать тревоги на личике девочки. А когда она сама проснулась, стол уже был накрыт. Алексей, уменьшив звук телевизора, слушал новости. Девочка присела, тихо промолвила:
– Дедушка, я домой хочу…
– Домой? В вашу комнату? Поешь, потом пойдёшь. Скоро твои подруги вернуться.
– Нет, я хочу к маме.
– Ну, об этом не думай сейчас. Против жизни не попрёшь.
– Но я хочу, хочу…
–И что ты хандришь? Думаешь, одна ты горюешь? Я, может, больше тебя тоскую по маме. Целыми ночами не сплю. Молюсь, прошу у нее прощения.
Опешившая от услышанного, Асенька тихо возражала:
– Но она вас не потеряла, правда?
– Её больше нет. И потому тоскливо, одиноко. Это страшно.
Асенька поглядела, не притворяется ли дед, чтобы только её успокоить? Но увидела безнадежно грустные его глаза, смолкла, присела рядом, кулачки к щекам, задумалась о чём-то.
– Дедушка, а где руки помыть?
– Сказали, что чистюля. Если бы ещё волосы причесывала, то выглядела бы
восточной принцессой.
– Не хочу быть принцессой. Я хромая, некрасивая, и у меня вся спина сгорела.
– Это ты зачем на себя наговариваешь? Так нельзя. Ты даже очень обаятельная.
– А если я вам скажу, вы сохраните мою тайну?
– Я молчок, если это чужая тайна.
– Это моя тайна. Дедушка, если буду красивой, меня отдадут чужим людям.
– Глупости говоришь. Такого не бывает.
– А Марию?
– Маришку, что ли? Её удочерили.
– Ей заставляли. Она плакала, я знаю.
– Говорят, она в хорошую семью попала. И это прекрасно. Ладно, выдумщица,
вон там кран, мой руки, и пообедаем.
В скором времени возвратились дети, шумом-гамом заполонили вся пространство детдома. Перед уходом, Асенька промолвила:
– Дедушка, а можно иногда приходить, поиграть с котенком?
– Ты станешь баловать котенка, тогда совсем не смогу приучить его к охоте.
– Не буду, я помогу вам, пожалуйста.
–Ладно, помощница. Если Надежда разрешит, то приходи.
Через сутки, Алексей снова заступил на дежурство, и к обеду, у его дверей появилась
Асенька, с папкой в руках. Поздоровалась.
– Это ты? Ну, здравствуй. Разве сейчас у тебя не уроки?
– Я отпросилась. Дедушка, я вот всё думала, как научить котёнка охотиться…
– Так я и сам знаю. Вот, за непослушание, в карцер его посадил.
– Куда посадили?
– В тёмную клетку. Наказал за непослушание.
– Вы злой, очень, очень… Я больше не буду с вами дружить.
– Ладно, не обижайся. Смотри, вон спит твой бездельник, за подушкой.
–Ой, простите, дедушка. Я думала…
– Да хватит тебе вздыхать! Клади свою папку на стол, и сядь.
Асенька положила папку, сняла туфельки и влезла на диван, к котенку. Тот мяукнул, но чувствуя, что его безопасности ничто не угрожает, снова уснул.
– Скажи, Асенька, тебе что, не интересно с подружками? Играла бы с ними.
– Мы играем, но всегда в одно то же игру. Я хотела бы как раньше, жить дома, и самой выбирать, во что играть…
– Ну, сразу не хандри. Время не вернуть вспять. Лучше смирись, и живи тем, что есть, так легче, по себе знаю.
– Дедушка, ну почему взрослые никогда не слушают до конца?
Столько отчаяние и такая досада была в личике девочки, что сердце старика дрогнуло. Кажется, он заново увидел это очаровательное, худощавое существо, светлыми, сияющими, пепельно-черными глазами, и капельки слезинок, катившихся по личику, падавших прямо на котёнка. И задумался Алексей: «Ведь она права. Хоть кто-нибудь в это кошмарное время, полное разрухи и трагедий, удосужился ли вникнуть в мирок бедной девочки? Ведь она не похожа на брошенное дитя. Всё её поведение, хорошие манеры явно указывают на её благополучное доброе прошлое. А интонации в голоске, уже
говорят о взрослении не по годам…». И только одного старик не понимал – чем бы мог он ей помочь?
– А почему вы молчите, дедушка?
Вопрос вернул старика к реальности, о ней и заговорил, словно в этом и заключалась его помощь.
– Может, нам о море поговорить, юная барышня, где моя молодость прошла?
– Прошла? Как это прошла, дедушка.
– А что, разве не похоже, что я уже древний старик?
– А почему древний?
– Утомляешь ты своими почемучками. Лучше я тебя домашним сыром угощу. Вот и чайник вскипел. Попей чайку, с бутербродом.
– Не хочу, дедушка.
– Пей, говорю, и поешь, чтобы щёчки порозовели.
– Дедушка, а у тебя есть внучки?
– Внуки у меня. Один твоего возраста, а другой постарше. Если бы ещё внучка, было бы совсем иначе.
– А почему иначе?
– Внучка бы не жаловалась мамаше на меня, как эти сорванцы.
– Вы их ругаете. Почему?
–Они послушные, но иногда, для профилактики, приходиться их шлёпать.
–А за что?
– Без всяких причин. Детей ведь надо воспитывать, правильно?
–Да, надо.
–А если они не шалят, если послушные, как тогда их воспитывать?
–Разве плохо, что не шалят?
–Понятное дело. А воспитывать-то надобно? Вот сам и подталкиваю их к шалостям, а потом за них же, наказываю…
