– Да, – сказала Бренда. – Фейерверк будет. Четвертое июля через два дня. Все будет не так, как до войны, но все же будет. Но что тебе до фейерверка? Ты в Америке меньше недели и спрашиваешь про фейерверк? Тебе надо беречь ребенка от инфекции. Ты была на прогулке? Ты ведь знаешь, доктор велел тебе гулять на свежем воздухе, и прикрывать рот, если кашляешь, и не поднимать ребенка, потому что это утомит тебя. Ты была на воздухе? А завтрак?
«Бренда всегда тараторит слишком быстро, – подумала Татьяна, – нарочно, чтобы я не поняла».
Даже ворчание Бренды не могло испортить завтрак – яйца, ветчину, помидоры и кофе с молоком (не важно, сухое молоко или нет). Татьяна завтракала, сидя на своей кровати. Приходилось признать, что простыни, мягкий матрас и подушки, как и толстое шерстяное одеяло, дают прекрасное ощущение комфорта.
– Можете принести мне сына? Мне надо его покормить.
Ее груди налились молоком.
Бренда со стуком опустила окно.
– Не открывай больше, – сказала она. – Твой ребенок простудится.
– Простудится от летнего воздуха?
– Да, от влажного летнего воздуха.
– Но вы только что велели мне выходить на прогулку…
– Воздух снаружи – это одно, а воздух в помещении – совсем другое, – ответила Бренда.
– Он же не подхватил от меня туберкулезную палочку, – сказала Татьяна, нарочито громко кашляя. – Принесите мне моего ребенка, пожалуйста.
Бренда принесла ребенка, и Татьяна покормила его, а потом снова открыла окно и уселась на подоконник, качая младенца на руках.
– Взгляни, Энтони, – прошептала Татьяна на родном русском языке. – Видишь? Видишь воду? Красиво, правда? А на том берегу бухты стоит большой город, где много людей, где красивые улицы и парки. Энтони, как только я поправлюсь, мы сядем на один из этих шумных паромов и прогуляемся по улицам Нью-Йорка. Ты хотел бы туда? – Гладя личико своего крошечного сына, Татьяна всматривалась в город на той стороне бухты. – Твой папа хотел бы, – прошептала она.
Мэтью Сайерз появился у койки Александра около часа ночи, констатируя очевидный факт:
– Ты все еще здесь. – Он помолчал. – Может быть, тебя не заберут.
Американец доктор Сайерз был неизменным оптимистом.
Александр покачал головой:
– Ты положил в ее рюкзак мою медаль Героя Советского Союза? Спрятал, как я просил?
– Спрятал, как мог, – ответил доктор.
Александр кивнул.
Сайерз извлек из кармана шприц, пузырек и маленький флакон с лекарством:
– Тебе это пригодится.
– Мне больше нужен табак. Есть у тебя немного?
– Самокрутки, – сказал Сайерз, доставая полную коробку папирос.
– Сойдут.
– Даю тебе десять гран раствора морфия. – Сайерз показал Александру маленький пузырек с бесцветной жидкостью. – Не принимай все сразу.
– Зачем мне вообще его принимать? Я уже несколько недель не принимаю.
– Может понадобиться, кто знает? Принимай по четверти грана. Максимум полграна. Десяти гран достаточно, чтобы убить двоих взрослых мужчин. Видел, как его вводят?
– Да, – моментально вспомнив Татьяну со шприцем в руке, ответил Александр.
– Хорошо. Поскольку ты не сможешь начать курс внутривенного введения, лучше всего уколы в живот. Тут есть сульфаниламидные препараты для защиты от повторной инфекции. Маленький пузырек с фенолом для стерилизации раны, если не будет других средств. И пачка бинтов. Тебе надо ежедневно менять повязку.
– Спасибо, доктор.
Они замолчали.
– У тебя есть гранаты?
– Одна в сумке, другая в сапоге, – кивнул.
– Оружие? – (Александр похлопал по кобуре.) – Они заберут его у тебя.
– Им придется. Сдавать добровольно я не собираюсь.
Доктор Сайерз пожал Александру руку.
– Помнишь, что я тебе говорил? – спросил Александр. – Что бы со мной ни случилось, ты возьмешь это. – Он снял офицерскую фуражку и вручил ее доктору. – И составишь свидетельство о моей смерти, и скажешь ей, что видел, как я погиб на озере, и столкнул меня в прорубь, поэтому тела нет. Понятно?
– Я сделаю то, что должен, – кивнул Сайерз. – Хотя мне не хочется этого делать.
– Знаю.
Оба помрачнели.
– Майор… что, если я действительно найду тебя мертвым на льду?
– Ты составишь свидетельство о моей смерти и похоронишь меня в Ладоге. Прежде чем столкнуть в прорубь, перекрести меня. – Он слегка поежился. – Не забудь передать ей мою фуражку.
– Этот парень Дмитрий Черненко постоянно крутится около моего грузовика, – сказал Сайерз.
– Да. Он не даст тебе уехать без него. Это точно. Тебе придется взять его.
– Я не хочу брать его.
– Ты ведь хочешь спасти ее, верно? Если он не поедет, у нее не будет шанса. Так что перестань думать о вещах, которые не можешь изменить. Просто будь с ним осторожен. Не доверяй ему.
– А что делать с ним в Хельсинки?
Здесь Александр позволил себе чуть улыбнуться:
– Я не вправе советовать тебе на этот счет. Просто не делай ничего, что может угрожать тебе или Тане.
– Разумеется.
– Ты должен быть осторожным, невозмутимым, непринужденным, смелым, – продолжил Александр. – Уезжай с ней как можно скорее. Ты уже сказал Степанову, что возвращаешься?
Полковник Степанов был командиром Александра.
