Крайне интересно было бы узнать, как рядовой двух войн Лиознов стал инженером-экономистом. Вступил в партию, прошёл рабфак? Следил за политикой, наверное, обсуждал это с женой и взрослеющей дочерью. Во всяком случае, росла Таня советской девочкой и сохранила убеждения в социальной справедливости нового общества на всю жизнь.
Конечно, страсти о «свободной любви» несколько поутихли к началу первых пятилеток. В 1927 году появился Кодекс законов о браке, семье и опеке. Всё-таки коренные, врождённые особенности русской патриархальной семьи как одной из основ государства постепенно брали верх. И кстати, Татьяна Михайловна очень чутко уловила это, откликнулась по-своему в фильмах «Евдокия» и «Три тополя на Плющихе».
Да, Татьяне Лиозновой повезло расти в хорошей, не тронутой мутными «инновациями», крепкой, любящей семье. Тем острее болела незаживающая рана – гибель отца, в её творчество глубочайше вошла тема сиротства.
…И опять вспоминается «Чевенгур» Андрея Платонова. Как тосковал Саша Дванов об отце, сгинувшем в водах озера в поисках разгадки смерти и потустороннего бытия! И о матери, рано оставившей его в неприютливом мире. Какие жуткие в своей лаконичности и точности описания сцены вынужденного попрошайничества в те годы на дорогах между Луганском и Киевом… И какие горькие раздумья рождаются, когда, перебирая материалы архива Лиозновой, думаешь о зловещей роли войн, будь то Первая мировая, Гражданская или наша Великая Отечественная. Кроме миллионов погибших, ещё и миллионы сирот. Всё расширяющаяся с гибельным сокращением нормальных семей просека в человечестве, в численности родного народа. Где 450 миллионов человек в России к середине ХХ века, о которых вполне обоснованно грезил великий Дмитрий Менделеев? Сколько нерождённых детей, внуков, правнуков и праправнуков. А тут ещё и так называемые «перегибы» в сплошной коллективизации рушили семьи, множили число сирот. А до этого ещё и «сокращение нетрудового элемента»… В «Чевенгуре» жуткие сцены: как буднично собирали и расстреливали «буржуев», кого-то и просто изгоняли из «построенного коммунизма», но когда обнаружили, что их семьи не хотят расставаться и устраиваются за пределами Чевенгура, вновь говорил пулемёт…
Понятно, что строительство нового общества не могло обходиться без ошибок и перегибов. Но вот ещё какую особенность ярко, образно обнажил Андрей Платонов: навязываемую сверху необходимость «жить по науке», то есть по очередному «-изму», и это в отнюдь не пролетарской стране с миллионами крестьян и сотнями мелких городов с преобладанием обывателей. Ну поступали инструкции из Москвы, затем (пoнятые по-своему) – из губернии, уезда вплоть до городского ревкома, как в «Чевенгуре». А там люди, искренне верившие в революцию, вершившие и отстаивавшие её на фронтах Гражданской войны, всей душой желали ускорить наступление коммунизма. И доводили до абсурда ложно понятые установки «науки», считая коммунизм уже достигнутым в отдельном граде Чевенгур… На нашей памяти останется и «построенный в боях социализм» Маяковского, и «развитой социализм» при Брежневе, и обещание хрущёвское, что «нынешнее поколение будет жить при коммунизме». Но у истории своя поступь, свои сроки…
Не знаю, читала ли Татьяна Лиознова «Чевенгур» Андрея Платонова (широко издавать писателя стали только в годы перестройки, хотя в интеллигентных кругах его произведения знали и обсуждали). Но, чуткий художник, она в одном из своих нашумевших фильмах «Мы, нижеподписавшиеся» остро высветила необходимость живой жизни в непременной борьбе с бюрократическими установками, а не слепого следования указаниям сверху. И кстати, не такое уж «слепое», а рождающее своих прихвостней и перевёртышей-приспособленцев, вроде того, образ которого блестяще сыграл в том фильме Олег Янковский.
Конечно, не только из интервью соседке-школьнице можно узнать о семье Лиозновых. В книге Любови Юрьевны Пайковой «Стратегия успеха: О творчестве кинорежиссёра Татьяны Лиозновой» (о ней речь ещё впереди) очень много рассказано самой Татьяной Михайловной. Так, она вспоминала:
«Не могу сказать, что я воспитывалась в семье необыкновенно образованных людей. Моя мама закончила только три класса украинской школы. Тем не менее я никогда не считала её малокультурным человеком, потому что культура, образованность даются не только и не столько дипломами и свидетельствами, которые человек получил, но и чем-то зачастую более важным. Мою мать нельзя исключить из числа лиц, повлиявших на мой выбор профессии. Её оценки были для меня высочайшей школой, и во многом именно своей матери я обязана пониманием, любовью к прекрасному. Плюс к этому – в нашей школе были замечательные словесники, открывшие нам, что литература – это огромный мир, существующий рядом с нашей жизнью, и что благодаря литературе ты можешь сказочно обогатить свой внутренний мир, почерпнуть, присвоить, прожить то, что могло бы пройти мимо тебя.
