Голос Нок срывается на оглушительный свист, от которого втягивается ее впалый живот. Сильнейший кашель сотрясает ее, приподнимая, а затем бросая на матрас. Можно подумать, что ей овладел один из бесов ее прошлого. Я просовываю руки под ее тело и похлопываю по спине, пытаясь прогнать бурю, бушующую в легких. Густая жидкость выступает на ее губах. Лицо становится бледным и сухим, как лица покойников, лежащих в храмах в сумерках. Пхра Джай вздрагивает и снова застывает в неподвижности. Мне кажется, что он старается не прерывать свои молитвы. Свечи начинают гаснуть. До этого момента последние лучи солнца проникали в комнату через щели и рассеивались по ней. Они сливались со слабым внутренним освещением и мешали лачуге погрузиться в темноту. Но теперь на улице наступила ночь, и скоро тусклого мерцания свечей будет недостаточно, чтобы видеть старуху.
Судороги колдуньи становятся более редкими, глаза открываются и смотрят в пустоту всякий раз, как из ее рта вытекает струйка крови. Я беру платок, чтобы вытереть ей губы, она сама, наверное, точно так же вытирала когда-то губы своих детей. Этот жест нас сближает. Ее неровное дыхание становится почти неслышным, в комнате воцаряется зловещая тишина. Я пользуюсь передышкой, иду на
Открывая шкафчик под плиткой, я слышу далекое бурчание. Сначала я думаю, что этот звук издает старуха или вентилятор. Но тут же замечаю, что шум приближается и усиливается. Это тот самый привычный звук, который всегда вызывает у меня страх. Это шум мотора… мотоцикла, возвещающий о возвращении брата. Я выпрямляюсь. Надо бежать. Немедленно.
— Мальчик мой, прошу тебя, — сипит старуха за моей спиной. — Дай мне рассказать до конца.
Нет. Я не могу дослушать историю ее жизни.
— Нок, мне нужно уходить… — говорю я, оборачиваясь к ней.
Колдунья приподнимается, она делает усилие всем своим умирающим телом, чтобы удержать меня. Ее глаза горят угрожающим огнем.
— Ты должен знать! — кричит она и, задыхаясь, падает на матрас.
Пхра Джай прерывает молитву и бросается к изголовью матери. Он чувствует, что этот приступ опаснее предыдущих. К терзающей ее болезни добавился гнев.
— Еще несколько минут, Пхон. Осталось уже недолго.
Пхра Джай оборачивается и взглядом просит меня послушаться. Он отодвигается, приглашая меня занять место между ним и колдуньей.
— Я…
Я беспомощно умолкаю. Шум мотора на улице затих. Брат вернулся. Возможно, не один. Я опускаю голову и, пытаясь заглушить тревогу, сажусь рядом с умирающей. Я думаю, что смогу ускользнуть, не проходя мимо нашего дома. Я пойду по другой стороне
