Пеньки Виктора Януковича знамениты на всю Украину. Как-то раз Виктор Федорович пригласил в Межигорье небольшую группу журналистов с дружественных станций. Свободно разговаривая по-русски, президент показывал свои владения: вот в этой комнате, говорил он, мы чай пьем; вот тут моя спальня ("большая", — хихикнул кто-то из журналистов, "ну", — прокомментировал это Янукович), а вот тут рабочий кабинет. Потом Янукович взял их на прогулку вокруг виллы, показывал бассейны, хвастался, что плавает каждое утро, чтобы поддержать кондицию, что в теннис играет, ну и — знаменитые пеньки. Те были вкопаны, один возле другого, на склоне, при самой гадкой зеленой и высокой оградой, определяющей границы резиденции.
— По этим пенькам, — говорил Янукович, — каждое утро я бегаю десять раз, вверх и вниз. Это, — говорил он, — замечательно воздействует на здоровье.
И побежал наверх, добежал, правда, лишь до половины и, запыхавшись, вернулся.
— Десять раз? — допытывались журналисты с очень серьезным выражением на лицах. — На самый верх?
— Десять раз, — с точно таким же серьезным выражением на лице отвечал Янукович.
Теперь по пенькам, вверх и вниз, бегали радостные посетители и участники Самообороны. Шведские журналисты не могли понять, что здесь происходит.
— Зачем они так бегают? — услышал я, как один из них спрашивает по-английски мужчину из Самообороны, который стоял возле пеньков и снимал всю эту беготню на мобильный телефон.
— Для здоровья, — ответил тот. — Нужно десять раз вверх и вниз.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил швед, как в обычае у шведов.
Внутри виллы порядок царил такой, как будто бы для Януковича весьма важно было, чтобы майдановцы, каоторые, как он должен был предполагать, ворвутся в его резиденцию, могли только чмокать с признанием над порядочностью президента. Помещения походили на салоны в гостинице. Следов обычной жизни практически и не было видно. Ни единого стакана на столике, газеты на буфете. Ничего. Повсюду лишь идиотский и селянский стиль "под богатство". Мне было любопытно, а имеются ли кастрюли в кухне и постельное белье в спальне. Я размышлял над тем, это же как он должен был чувствовать себя прижатым к стенке, чтобы все это вот так оставить и смыться.
А дальше было еще хуже. По берегу Днепра тащился променад. На одном из его концов раздавался собачий лай. Янукович оставил собак здесь. Закрытые в клетках животные лаяли, дергались, бросались на решетки. Мы прошли немного дальше, до домика, занятого охранниками. Здесь уже не было ни следа шика. Их работодатель ранее крутился в халате по зияющим пустотой, гигантским салонам с претензиями на царственность, а они здесь спали словно в студенческом общежитии или в казармах, по шесть человек в одной небольшой комнате. Возле одной из кроватей стояли гантели. На тумбочке возле другой — тетради. Похоже, охранник повышал квалификацию и ходил на какие-то курсы. Я раскрыл тетрадь в первом попавшемся месте. "
Вдоль побережья тянулась проволока. Я думал: под напряжением или нет, чтобы никому не пришло в голову пытаться попасть в Межигорье со стороны Днепра.
Были еще фазаны в клетках, было нечто, похожее на яхту, в котором размещалась шикарная столовая. Девчата делали селфи с майдановцами, позирующими с захваченными милицейскими щитами. Ежеминутно кто-то вопил "
Днепр был словно море. Его второй берег был едва виден. Именно в него, в реку, люди убегающего президента вывалили компрометирующие документы. Они забыли, что бумага в воде не тонет. Листы лениво плавали на поверхности воды возле самого берега, там же, где их и кинули. Самообороновцы выловили их и высушили. Именно из этих документов узнали, что в расчетные рубрики президентского бюджета записывались такие позиции как "взятка в ходе торгов".
