Он был прав — национальные костюмы исчезли, национальности по одежде уже не определишь. Но если сильно хочется — это уже колупание в неочевидных деталях, поиски последних элементов локальной специфики.
Американец наденет тяжелые спортивные ботинки под короткие штаны, а на голову — бейсболку. Точно такие же штаны, ботинки и бейсболку может, естественно, надеть любой другой человек, но американец наденет все это в такой комбинации, что его нельзя будет спутать ни с кем другим. Типичный немец наденет несколько (несколько!) хипстерский пиджак и не слишком хипстерские джинсы и обувь. Типичный британец придет в светлых брюках от тренировочного костюма и в белых туфлях для бега. На нем будет рубашка-поло с воротником стойкой. Итальянец наденет мокасины на босу ногу и светлые джинсы. И так далее. Иностранцев в Одессе можно встретить, к примеру, на Дерибасовской. Там имеется парочка пивных, в которые они ходят. Как-то раз я встретил там англичанина, который вложил средства в Одессе в какое-то дело, приехал пожить немного в городе, название которого его всегда привлекало и манило как нечто экзотическое, дрожащее в воздухе словно мираж, и вот теперь он сам трясся, не войдут ли сюда русские, а местные с мрачными рожами пугали его: как не войти, обязательно войдут. Англичанин мрачно пил свое пиво и глядел в не менее мрачное будущее.
Или вот: я встретил русского, который уже несколько лет работал в Германии. Он делал все возможное, чтобы иметь самоуверенную немецкую внешность и бесцеремонную немецкую точку зрения на украинский конфликт. Но озвучивал он его как-то странно. Он не любил Путина, и ему не нравилось российское побрякивание сабелькой, но отпивал свое пиво, вздыхал и говорил с неестественно глубокой печалью:
— И-эх, раскатают вас всех русские, раскатают… и-эх, этот Путин, и-эх, раскатает он вас, раскатает… И-эх, и это будет конец старой Европы, и-эх, конец…
Еще я встречал бродячих уличных артистов из Франции, которые вызывали впечатление, как будто не до конца понимали, куда они попали. Они рассказывали чего-то про конец света, про "ориент", о том, что дальше "есть только Грузия, Ирак и Китай".
А еще Крашевский писал так:
"Одной из особенностей Одессы (если это можно назвать особенностью) являются рассыпанные по углам улиц и довольно густо на самих улицах, через каждые несколько шагов, пивнушечки, которые здесь называют в соответствии с единообразными выражениями вывесок — Cantina con diversi vini (надписи здесь, чаще всего, итальянские, так что по углам улиц обнаруживаешь: Strada Richelieu, Via… и т. д.)".
Крашевскому ужасно нравились одесские пивные.
"Вид интерьера сводчатого подвала восхитил бы Гофмана, имея возможность достойно служить в качестве фона не для одной из его повестей, начинающейся с вазы пунша или бутылки вина. Подвалы эти низко закругленные, по кругу их окружают громадные пипы, оксефты[132], бочки, установленные под стенами бочонки с вином, водкой, ромом (…) В первом помещении главная стена за стойкой, окруженной точеными столбиками, приятно уставлена флягами водки и ямайского рому. Здесь же сидит господин, который с высоты дирижирует розничной продажею. Сам хозяин чуть подальше, вытирает лоб от трудового пота. И какие же неопределяемые группы, освещенные несколькими свечками с длинными фитилями, среди теней то там, то сям разбросанные, в шляпах, в шапках набекрень, руками подпираемыми над столиками, проявляются в глубине мрака. Все курят трубки или сигары, некоторые играют, запах вина, рома, водки переполняет воздух, разговоры, естественным образом оживленные выпивкой, на стольких и таких разнообразных языках; персонажи столь разные и весьма часто, при всей своей тривиальности, убедительные и живописные. Это и вправду любопытный вид, и есть в нем что-то настолько гофмановское, что если кто читал романы бедного немецкого поэта, припомнит невольно те германские пивные, часто являющиеся театром для первых их сцен".
Я не уверен, существует ли сейчас нечто такое, как типичная одесская пивная. Скорее, как повсюду в Восточной Европе, включая сюда в данном случае и Польшу — повсюду копирование. Притворство. Одна пивная во французском стиле, другая — в британском, еще другая — в германском. В общехипстерском, грузинском, греческом стиле. Имеется даже чешская пивная, с огромным Швейком из гипса или какой-то застывшей пенки. Не похожим. Если Одесса — это и Средиземноморье, то то пораженное громадной дозой совка. Здесь нет столь естественного для Балкан или Италии сидения за чашечкой кофе часами, в традиционных заведениях, на солнце. Если уже и сидят — то на лавочках, в парках. За шахматными столиками. На стульях, вынесенных из дома перед подъездами. На дворах, часто застроенных чем только можно, вопреки не только архитектурному искусству, но и вопреки законам физики, в котором (в этом "чём только можно") туристам сдают комнаты.
