В самом сердце британской столицы, лондонском Тауэре, Бальтазар Джонс несет свою нелегкую службу королевского гвардейца-бифитера. Он страж знаменитой древней крепости и по совместительству экскурсовод. Там же, в Тауэре, он и проживает, вместе с женой-гречанкой и черепахой ста восьмидесяти одного года от роду. Но в один прекрасный день его назначают смотрителем королевского зверинца, который планируется разместить в Тауэре, благо королеве без конца преподносят в дар экзотических животных. Так в жизнь бифитера вторгаются пингвины, жирафы и комодские вараны, однако вызванные ими треволнения — сущие пустяки по сравнению с тем, что творится в душе Бальтазара Джонса…
Я благодарна всем авторам многочисленных путеводителей по лондонскому Тауэру. В «Похоронных портретах Вестминстерского аббатства» под редакцией Энтони Харви и Ричарда Мортимера прекрасно описаны любопытные экспонаты музея, хотя изложенная там история с чучелом попугая герцогини Ричмонд и Леннокс, конечно, вымышлена. Бесценным источником информации для меня послужила и прекрасная книга Даниеля Хана «Зверинец Тауэра. Удивительная и правдивая история королевской коллекции диких зверей». Выражаю также свою благодарность доктору Элайдже Р. Беру, моему суперагенту Граинне Фокс и всем сотрудникам издательства «Doubleday». При написании этого романа ни одно животное не пострадало.
О характере человека можно судить по его отношению к животным.
Бифитер — популярное прозвище гвардейцев, которые охраняют лондонский Тауэр. Они несут свою службу, защищая ворота и охраняя государственных преступников с самого основания крепости, со времен короля Генриха Восьмого (1509–1547). С тех пор королевским гвардейцам-йоменам разрешено носить мундир с королевской символикой, который они в почти неизмененном виде до сих пор и носят. В шестнадцатом-семнадцатом веках в обязанности команды бифитеров под началом лейтенанта входило пытать заключенных.
Полный и правильный титул бифитеров — Йоменская стража дворца Ее Величества и крепости Тауэр и телохранители Высочайшей Особы. Их куда менее звучное прозвище — бифитер [1] — появилось, вероятнее всего, в семнадцатом веке, когда стражникам в обязанность вменили пробовать мясные блюда с королевского стола. Сами они до сих пор предпочитают называться Йоменской стражей.
Вот уже несколько веков подряд именно они показывают Тауэр посетителям. Первые гости приходили по приглашению членов королевской семьи или правительства, однако, согласно архивным записям, уже в середине семнадцатого столетия люди были готовы платить за разрешение осмотреть крепость. В 1838 году в Тауэре ввели фиксированную входную плату и начали печатать путеводители и билеты. Через три года ежегодное число посетителей возросло с десяти с половиной до восьмидесяти тысяч. Именно тогда Йоменская стража официально превратились в экскурсоводов.
В наши дни стражники Тауэра не только охраняют крепость и проводят экскурсии, но также участвуют в коронации, похоронных церемониях, параде лорд-мэра и других государственных мероприятиях и благотворительных акциях. В Йоменскую стражу принимаются вышедшие в запас младшие офицеры, безупречно прослужившие ее величеству не менее двадцати двух лет.
Стоя на зубчатой стене крепости в пижаме и халате, Бальтазар Джонс смотрел на Темзу, туда, где однажды сидевший на привязи белый медведь Генриха Третьего поймал лосося. Бифитер не замечал ни пронзительного холода, забиравшегося в рукава халата, ни жуткой сырости, которой тянуло по голым лодыжкам. Держась озябшими руками за древний парапет, запрокинув голову, он вдыхал ночной воздух. Вот оно!
Запах, который ни с чем нельзя спутать, коснулся его объемистого носа несколько часов назад, когда бифитер спал в своей постели в тауэрской квартире, служившей ему домом последние восемь лет. Решив, что это ему просто пригрезилось сквозь обычно тягостный сон, он поскреб волосатую грудь, седую, словно подернутую пеплом, и снова провалился в дремоту. Но, перевернувшись на бок, в противоположную сторону от жены, источавшей восточные ароматы, он снова ощутил его. Запах небывалого ливня, который он узнал немедленно, а узнав, тотчас сел в темноте на кровати. Глаза его распахнулись, как у птенца.
