В основе кибернетики лежит допущение, что человеческая нервная система не воспроизводит окружающую действительность, а просчитывает ее. Человек больше не рассматривается как система обработки информации; процесс мышления — это процесс обработки данных, а мозг — машина, сделанная из человеческой плоти. Мозг перестает быть местом, где таинственным образом посредством памяти и сознания создаются «эго» и «идентичность». Это машина, состоящая из переключателей и управляющих цепей, петель обратной связи и узлов связи. Это черный ящик, где причина становится следствием, а следствие — причиной в бесконечно повторяющемся цикле. Это замкнутая система обратной связи, где входящие и исходящие данные можно контролировать и рассчитывать, отталкиваясь не от знания человеческой природы, а от неопровержимых законов логики и математики.
Возникает ощущение, будто попадаешь в трилогию о Матрице и рассматриваешь кибермир через увеличительное стекло. Вспомните фильм «Матрица: Перезагрузка»: «Новая философия человеческих взаимоотношений — социометрия — дает нам методологию и необходимые указания для определения центральной структуры общества через воскрешение спонтанности человеческих субъектов-агентов. Эти факторы, когда они выявлены и схематизированы, снабжают нас тем фундаментом, отталкиваясь от которого можно осуществлять планирование всего множества граней и аспектов общественной жизни — от системы просвещения до создания мирового правительства».[229]
Если сравнить это со словами Винера, обнаруживается поразительное сходство. Вот что пишет Винер: «Очень многие факторы, ранее исключавшие возможность создания
Наиболее полезным эти социальные инженеры сочли критическое переосмысление Винером эпистемологии в его книге «Кибернетика», где он приравнивает человеческий мозг к логической двоичной системе.[231]
В этом смысле Винер мало чем отличается от Бертрана Рассела.[232] Рассел, озлобленный защитник олигархического расизма, всеми фибрами души ненавидел человечество и был нацелен на то, чтобы «низвести человеческий разум до уровня двоичного процессора. Этот редукционизм послужил основой для экспериментов, которые проводились такими научно-исследовательскими учреждениями, как Тавистокский институт в Лондоне».[233] Экстраполируя это допущение на контркультуру, социальные инженеры думали, что с точки зрения контроля над мыслями компьютеры могли бы сыграть роль, аналогичную роли ЛСД. Другими словами, помочь в создании искусственного «концентрационного лагеря без слез».[234]
Однако для создания «концентрационного лагеря без слез» необходимы контроль, коммуникации и обратная связь. И именно здесь вступает в игру кибернетика, изучающая поведение сложных систем, известных сегодня под названием «социальная инженерия». Нас очень интересует живая история социальной инженерии и путь, пройденный ею от старомодной электрошоковой терапии до современной «групповой шоковой терапии». Научно-исследовательский центр групповой динамики Массачусетского технологического института и Тавистокский институт находятся на переднем крае изучения методов достижения консенсуса посредством групповой динамики. Строители империй вроде Дэвида Рокфеллера всегда знали одно: сила убеждения является ключом к созданию фашистского движения. В этом заключается одна из причин, по которой изначально, еще в 1950-е годы, олигархические фонды инвестировали умопомрачительные средства в кибернетику, а сегодня тратят миллиарды долларов на развитие технологий социальных сетей, чтобы «изменить веру людей и их поведение».[235]
