- О, нет, до каких же пор? Пора перевоспитать их. Сколько еще времени они будут прятаться от мужчин? Надо, наконец, выйти в общество. Наши дамы сами интересуются вами. Они чрезвычайно обрадовались, узнав, что уважаемый господин пожалует сюда. Ганна-ханум такого хорошего мнения о вас, что все мы хотели познакомиться с вами. Действительно, сударь, мы должны ценить свою интеллигенцию. Если бы наше общество состояло из таких лиц, как уважаемый господин, то и женщины наши давно бы сняли чадру. Но что делать, если мы отстали и не прогрессируем.
В это время портьера заколебалась, и в гостиную вошли одетые по-европейски четыре дамы.
- Супруга господина Рафи-заде Шумшад-ханум, - сказала мисс Ганна, представляя сначала молодую женщину среднего роста; женщина пожала мне руку. При этом я не почувствовал в ее пальцах трепета, столь естественного для робкой, молодой, не знающей общества женщины, когда к ее руке прикасается рука постороннего мужчины.
Мисс Ганна представила мне и трех других девушек:
- Это сестры господина Рафи-заде - Салима-ханум, Шухшеньг-ханум и Пэрирух-ханум.
Вошла служанка и подала чай. Я следил за берущими сладости пальцами. Они не были похожи на пальцы женщин, впервые показавшихся в обществе. И на лицах этих четырех женщин не было видно застенчивых улыбок, присущих восточным женщинам. Даже во взглядах их я не заметил и тени робости и смущения. Они решительно не походили на женщин, которые несколько минут тому назад в соседней комнате молили мисс Ганну не выводить их к незнакомому мужчине.
Особенно сильное подозрение возбуждала во мне жена Рафи-заде, Шумшад-ханум. Ее облик и манеры говорили о том, что она привыкла проводить время в обществе мужчин. Подобно описываемым в восточных романах красавицам, она своим бровям придавала дугообразную форму, а при взгляде на меня многозначительно улыбалась глазами.
До сих пор, за свое долгое пребывание в Тавризе, мне не приходилось встречать ни одной женщины, похожей на Шумшад-ханум. Если бы я не боялся вызвать подозрения и ревности Рафи-заде, я бы ни на минуту не отводил глаз от ее лица.
Наряду с красотой, она обладала особенностью, которой я не встречал ни у одной другой женщины. Ее привлекательность и очарование заключались не только в ее словах, грации и кокетстве, но и в каждом движении ее красивого тела. Манера, с которой она, глубоко вздыхая, заставляла подниматься и опускаться свою красивую грудь, ее поминутные вздрагивания не были характерны для тавризянок.
Хотя я, отказавшись от желания смотреть на нее, избегал вступать с ней в разговор, она, не обращая внимания на присутствие мужа, всячески старалась обратить на себя мое внимание и втянуть меня в разговор.
- С моей супругой приятно провести время, - улыбаясь, сказал Рафи-заде, заметив, что я чувствую себя стесненным и уклоняюсь от беседы с его женой, Шумшад-ханум стремится жизнь провести в радости и веселье. Печаль ей чужда. В Тавризе такую женщину встретишь не часто. Не бойтесь, ханум больше всего любит разговоры. Я бесконечно благодарен господу богу за то, что он послал мне такую жизнерадостную и обаятельную подругу.
Слова его придали мне смелость.
- Вы правы, - сказал я, - ваша супруга чрезвычайно красива и привлекательна. Красота ее не походит на красоту тавризских женщин.
- Не может быть? Чем же я не похожа на тавризянок? - спросила Шумшад-ханум.
- На это пусть ответит сам господин Рафи-заде.
Рафи-заде сказал:
- Нет, мы предоставляем слово вам.
Мисс Ганна и Шумшад-ханум присоединились к просьбе Рафи-заде, и я был поставлен перед необходимостью говорить.
- Надо, чтобы сама Шумшад-ханум подтвердила правильность моих слов, начал я. - В Тавризе мне приходилось бывать на многих пирах, где принимали участие и женщины. Сегодня я сравнивал вашу супругу с другими виденными мной красивыми женщинами. Сначала скажу несколько слов об особенностях тавризянок. При улыбке на щеках каждой красивой тавризянки образуются две ямочки. Этого у Шумшад-ханум нет. Глаза тавризянок не имеют миндалевидной формы, белки их глаз молочно-белы, зрачки черны, как агат. На белках тавризянок не увидишь тончайшей сети красноватых прожилок. Очертания губ их напоминают две натянутые и опущенные друг на друга тетивы. Они белолицые, но руки их маленькие, мясистые с короткими пальцами. Тавризянки высокого роста, здесь редко встретишь низкорослых женщин. Красоту их дополняет и придает особую величественность белая лебединая шея. Походка у тавризских женщин эластична и женственна; даже если тавризянка переоденется в мужской костюм, она не сумеет скрыть свой пол, так как не только фигурой, но и всем существом своим - она женщина. Теперь пусть сама Шумшад-ханум изволит сказать, прав я или нет?
- Все перечисленные вами черты присущи тавризянкам, - сказала она - Но по какому праву не обладающая указанными вами свойствами женщина может назвать себя красивой?
