Проходят дни. Печаль заснулаВ душе Гасуба. Но ТазитВсё дикость прежнюю хранит.Среди родимого аулаОн как чужой; он целый деньВ горах один; молчит и бродит.Так в сакле кормленный оленьВсё в лес глядит; всё в глушь уходит.Он любит — по крутым скаламСкользить, ползти тропой кремнистой,Внимая буре голосистойИ в бездне воющим волнам.Он иногда до поздней ночиСидит, печален, над горой,Недвижно в даль уставя очи,Опершись на руку главой.Какие мысли в нем проходят?Чего желает он тогда?Из мира дольнего кудаМладые сны его уводят?..Как знать? Незрима глубь сердец.В мечтаньях отрок своеволен,Как ветер в небе... Но отецУже Тазитом недоволен.«Где ж, — мыслит он, — в нем плод наук,Отважность, хитрость и проворство,Лукавый ум и сила рук?В нем только лень и непокорство.Иль сына взор мой не проник,Иль обманул меня старик».* Тазит из табуна выводитКоня, любимца своего.Два дни в ауле нет его,На третий он домой приходит.ОтецГде был ты, сын?Сын В ущелье скал,Где прорван каменистый берег,И путь открыт на Дариял.ОтецЧто делал там?Сын Я слушал Терек.ОтецА не видал ли ты грузинИль русских?Сын Видел я, с товаромТифлисский ехал армянин.ОтецОн был со стражей?Сын Нет, один.ОтецЗачем нечаянным ударомНе вздумал ты сразить егоИ не прыгнул к нему с утеса? — Потупил очи сын черкеса,Не отвечая ничего.*
