…Поднимая колючие вихри, выла и бушевала метель, кругом властвовала ночь. Лошади сбились с пути, вязли в снегу. Ехать дальше было нельзя. Слезы перестали течь: выплакалась, хотелось спать. Она выронила вожжи, отчужденно думая о том, как глупо и неожиданно может прийти конец всему. Рядом, в санях, покрытый шубой, запорошенный снегом, лежал раненый, лежал неподвижно, без каких-либо признаков жизни. Страх, испытываемый ею вначале, исчез. Она не чувствовала больше холода. Вой ветра убаюкивал, навевая воспоминания. Она видела мать, брата, чем-то оживленных, смеющихся подруг, видела Андрея Щербатова, кружилась с ним в танце среди множества студентов в ярко освещенном актовом зале института. Мелькало ее белое платье, русые волосы рассыпаны кольцами по плечам, в карих с продолговатым разрезом глазах искрилась радость. Полуобнаженная рука лежит на плече у Андрея, другая — в его руке. За ней с завистью следят подруги. Кто-то громко заметил: «Андрей ее не стоит». Но она ощущает его тепло, близко видит мужественное счастливое лицо, смотрит ему в глаза, шепчет:
— Для моего счастья много не надо. Только выйти замуж… за тебя!
Звали ее Наташей. Полгода назад, в дни боев на Волге, она закончила медицинский институт и попала на фронт, в разрушенный, горящий город. За короткое время через ее руки успели пройти тысячи раненых — беспомощных, порою до безобразия изувеченных людей. Саратов, где она встретила и полюбила Андрея Щербатова, представлялся теперь далеким островком счастья. Андрей уехал с воинской частью на запад. Пришли тревожные сны, тяжелые раздумья — от Андрея долго не было известий. Неожиданно все опостылело, она небрежнее стала относиться к себе, до изнурения отдавалась той службе, которую так неожиданно взвалила на нее жизнь. И вдруг — пачка писем. Мир просветлел и раздвинулся, на миг забылась, исчезла война… Андрей писал из госпиталя. Тяжело или легко он был ранен — она не думала: ее захлестнула радость — он жив.
Время понеслось стремительней. То, что лишь вчера казалось изнуряющим, сегодня стало легким. Она с радостью встречала каждый новый день, мысленно приближала встречу с любимым. Надежды ее сбылись: после излечения Щербатова направили сюда, на Волгу. Жизнь для нее обрела более глубокий смысл, стала еще бесценнее. Андрей командовал батальоном, Наташа находилась поблизости в эвакопункте. Иногда они могли встречаться. Солдаты Андрея звали ее сестричкой и все знали, что Наташа — невеста их командира.
Это случилось перед вечером. Она урвала минуту и меж развалин пробралась на участок, обороняемый батальоном Андрея. Она знала: батальон вторые сутки сдерживает сумасшедший натиск пьяных и озверелых гитлеровских солдат. Все время ее не покидала уверенность, что с Андреем все благополучно. И вот будто что-то оборвалось в сердце…
Она поспешила туда, где горела земля, рушились стены, вздымалась облаком пыль вместе с дымом, все скрежетало, выло. Предчувствие не обмануло ее. Андрея она нашла окровавленным, без сознания. Батальон окружали, слышались обрывки чужой речи, крики. В кошмаре взрывов и треска она, не теряя самообладания, сделала все, что от нее в какой-то мере зависело, сделала все, что могла. Солдаты вынесли командира, увели ее. Ушли немногие.
На перевязочном пункте Андрею оказали первую помощь. Раненный в голову и в грудь, он был почти безнадежным. Требовалась срочная и сложная операция. Андрея надо было немедля отправить в госпиталь. Машины не оказалось. Отчаяние и страх овладели Наташей. Она выбежала из землянки и увидела у прикрытия запряженные сани — только что подвезли снаряды. Решение было принято мгновенно. Андрея уложили в сани, укутали потеплее, и она, не доверяя его никому, сама села за ездового, в галоп пустила лошадей к Волге.
На середине реки немцы их обстреляли. Справа и слева треснул лед, фонтаном ударила вода. Наташа молилась — лишь бы добраться до другого берега. А там — госпиталь недалеко. Андрей будет жить.
Метель поднялась внезапно. С востока надвинулось, закрыв полнеба, отяжелевшее черное облако, и рядом что-то загудело. Со свистом и ошалелым воем пронесся ветер. Воздух загустел. В лицо ударил колючий снег. Наташа оглянулась — горящий город остался далеко позади. Оттуда доносились гулкие, толчки, словно от подземных взрывов, полыхало зарево. И вдруг со всех сторон плотной стеной обступила темень. Сани двигались медленно, казалось, стояли на месте. Прошло более часа, метель бушевала вовсю. Ветер теперь дул в спину. Боясь сбиться с пути, Наташа хлестала лошадей. По ее расчетам, она должна была уже быть где-то на подступах к госпиталю, дороге же не виделось конца. Ветер опять бил в лицо и вновь менял направление. Наташа под шубой нашла руку Андрея, с замиранием сердца нащупала пульс, с облегчением вздохнула: жив.