— Эх, скорее бы, скорее! Волга — это река! Не то что какой-то Кинель-минель…
Кинель, возле которого жил Игорь, был и в самом деле неказистой речкой, мелководной. Лишь в одном месте никто не мог достать дна. Игорь отзывался о Кинеле с пренебрежением. И мечтал о Волге, больших пароходах, о широком водном раздолье.
— Кинель! — смеялся Игорь. — Лужа! Волга — это да! Река! — разводил он руками, хотя Волгу сроду в глаза не видел.
— Ты, чай, и в Кинеле-то плавать не умеешь. Чего же тут про Волгу толковать? — останавливала размечтавшегося Игоря бабушка.
— А где ж тут плавать? — оправдывался он. — Тут, поди, и воробей весь Кинель вброд переходит.
— Ох, сынок, сынок, — вздыхала бабушка. — Твой-то дядя Петя не на Волге, а тут, в Кинеле, плавать выучился. А плавал-то как! Все парни ему завидовали. Вот что я тебе скажу: родной-то дом, он человеку силы всегда придает. А кто без дому, без своей стороны — тот что пес без роду и племени. Нечего ему вспомнить, нечем утешить сердце. Как перекати-поле, ветер гоняет его всю жизнь из конца в конец, пока в какую-нибудь яму не свалит. Надо любить землю, сынок, на которой стоит твой дом. Вот я и говорю, — продолжала бабушка, — что Петя на Кинеле выучился плавать. Да плавал-то как! Приехал однажды отец наш с Балтики на побывку и увидел Петю на воде. Слезами глаза подернулись от радости. Разделся отец и нырнул, чтобы догнать Петю. А он, как утенок, шмыгнул под воду — и нет его. То в одном, то в другом месте покажется. Смеется, озорно глазами сверкает. Совсем отца замучил. А вечером отец достал из сундука бинокль морской, погладил его и сказал: «Вот, сынок, этот бинокль от деда твоего мне в наследство перешел. А ему его сам адмирал Макаров за доблесть из своих рук вручил. Носить его достойны только люди смелые — моряки. Возьми бинокль. Быть тебе моряком». И отдал Пете. А ты говоришь «Кинель»! — покосилась бабушка на Игоря. — Кинель Пете крылья орлиные вырастил. Так-то. Вот и выходит, что ты не любишь своего дядю Петю.
— А сколько ему было тогда лет? — спросил Игорь.
— Меньше, чем тебе. Шестой год шел.
У Игоря все перепуталось в голове: и Кинель, и бинокль, и дед, и дядя Петя — все, о чем говорила бабушка. Стало отчего-то обидно и неприятно. Неправда, что он не любит своего дядю, он его даже во сне каждую ночь видит.
Пришла зима. Налетели с севера крутые бураны, все кругом замело — ни пройти, ни проехать.
У дяди Пети выкроилось время, и он решил навестить бабушку и Игоря. Дядя Петя не был женат, детей у него не было, и Игоря он любил как сына. Уложил он вещи, гостинцы, собрал чемодан и тронулся в путь. Ехал поездом, автобусом, на запряженных резвыми лошадьми санях. Была у дяди Пети тайная мысль. Бабушка писала ему, что Игорь растет хорошим, послушным пареньком и что он во всем у нее первый помощник. Дядя Петя очень хотел, чтобы его племянник, как он сам, его отец, его дед, тоже стал моряком. И, пожалуй, надо уже сейчас подумать, чтобы Игоря определили в Нахимовское училище. В чемодане дяди Пети лежал драгоценный подарок для Игоря — бинокль.
Приехал дядя Петя вечером, в окнах уже зажглись огни.
Встретила его бабушка. Игоря дома не было. Вернулся он поздно. Обмел в сенцах валенки и, как всегда, с веселым шумом ворвался в комнату. На столе ярко горела лампа. Игорь сощурился от яркого света и никого не заметил.
— Ой, бабушка, видела бы ты, что мы нынче устроили! — говорил он, снимая пальто. — Наперегонки на коньках бегали. И, знаешь, только Сенька-рыжий меня обогнал…
— А все же обогнал-таки, — отозвалась бабушка. — А вот твоего дядю сроду никто не обгонял ни на земле, ни на воде. Уж он за что брался — все без промаха!
— Ты, бабушка, всегда придираешься. Вот вырасту, и я буду, как дядя Петя.
Игорь повесил возле порога за печку пальто, сбросил шапку, шагнул к столу и… онемел.
За столом сидел высокий мужчина. У Игоря от неожиданности захватило дух.
— Дядя! Дядя Петя!
Дядя Петя поднялся Игорю навстречу.
— Вырос. Прямо богатырь стал! — обнял он Игоря.
Игорек все еще никак не мог опомниться и наконец сказал:
— Как хорошо, что ты приехал, дядя Петя. А я думал, что ты уже забыл нас.
Все Игорю в дяде нравилось: и большие сильные руки, и крепкие плечи, и красивое лицо. Но особенно — лежащие на стуле фуражка с кокардой и бушлат с золотыми пуговицами.
— Ну как, орел, бабушку слушаешься? — спросил дядя Петя, снова подошел и сел к столу, заставленному бабушкиной вкусной стряпней.
Игорь промолчал.
— Чего молчишь?
— Слушать-то он меня слушается, — вмешалась бабушка, — и малый он ничего. Да вот беда: родные места он не любит. Кинель, говорит, воробью по колено. А сам и плавать-то не горазд. Чуть на речку придет, в кусты спрячется и смотрит оттуда, как ребята в воде бултыхаются.
Такого подвоха Игорь от бабушки не ожидал. Она точно ударила его из-за угла. Не успел дядя Петя переступить порог — она сразу жаловаться принялась.