7
15
На крыльце послышались голоса радисток, я поспешно сунул тетрадь с книгой под подушку и уселся у окна.
— Товарищ лейтенант, здравствуйте. Какими судьбами к нам? — Вошли Каталина и несколько девушек. — Молока хотите? Парное. Хозяйка ушла, а нам наказала подоить корову…
В сенцах послышался звон ведра и треск.
— Ой, кувшин разбила…
Девушки бросились к двери.
— Ну и хозяйка ты, Рая. Муж тебя со света сживет.
— Дудки! Вначале я его, — и, растолкав подруг, она внесла мне кружку молока. Оно еще пенилось, таило живое тепло.
— Вкусно, как губы теленка, — сказал я, выпив молоко.
— А вы его целовали? — засмеялись девушки.
— Теленка — нет, а годовалого малыша — да, это одно и то же.
— Я люблю парное молоко, обязательно теперь буду телят целовать, — смеясь, сказала Рая. — Только не годовалых, а которые постарше.
— Тогда выбирайте разведчиков.
— Только не их! — запротестовало несколько голосов.
Я повернулся к Каталине:
— Я пришел за Байроном. Гоните.
Каталина покраснела, бросила взгляд на постель, но, не заметив ничего подозрительного, спокойно сказала:
— Книгу мне подарил Березин, и не ждите, что я ее вам верну.
— Вот это здорово! — воскликнул я.
— Мы вас взамен напоили молоком, — засмеялась Рая. — Вот и квиты.
Девушки дружно расхохотались. И мне ничего не оставалось иного, как рассмеяться вместе с ними и убраться восвояси. В другой раз я бы был более настойчив, но теперь, когда я, как мальчишка, в щелку подглядел обнаженного человека и едва не был схвачен за ухо, краска стыда подступила к лицу: поступок явно не рыцарский. Узнай о нем Каталина, в ее глазах я из друга превратился бы во врага. У каждого есть только ему одному принадлежащая святыня — тайна, и всякий, кто преднамеренно или невольно покушается на нее, — отпетый негодяй. Оправдываю себя только одним — я жертва случайности, открывшей мне нечто значительное: быть человеком, значит, уже родиться Прометеем, надо только до конца оставаться честным, отдать себя людям…