Те, кто любит. Окончание полностью

Гром пушек разбил в пух и прах их надежды на мирное возвращение. Если бы не тревоги, связанные с рождением ребенка у Эстер, восьминедельное плавание через океан прошло без особых волнений. И вот они на палубе корабля «Лукреция» в тот самый момент, когда на горизонте показался маяк.

После восьми лет жизни на чужбине Джону так хотелось увидеть свой любимый Массачусетс; после четырех лет разлуки с сыновьями Абигейл с трудом подавляла внутреннее волнение при мысли, что наконец-то встретится с ними. Батарея замка отдала салют в честь Джона Адамса. При подходе судна к причалу навстречу вышел катер на борту которого находились секретарь штата и члены принимающего комитета, которым губернатор Джон Хэнкок поручил приветствовать Джона и Абигейл Адамс и пригласить их в дом губернатора, на официальный обед.

Едва Джон и Абигейл ступили на пирс, как две тысячи жителей Бостона, столпившиеся вокруг кареты губернатора Хэнкока, закричали «ура!». Зазвонили колокола. Грохот пушек замка всколыхнул бостонцев.

Высыпавшие на улицы мужчины, женщины и дети размахивали платками и шляпами, приветствуя карету, запряженную четверкой гнедых, которая медленно двигалась к дому губернатора.

Абигейл положила свою ладонь на руку Джона. Он озадаченно покачал головой:

— Я не ожидал ничего подобного. Памятуя о том, как мало сделал и во многом осрамился…

— Ты кажешься лучше Массачусетсу, чем самому себе.

Карета приблизилась к парадному подъезду особняка Хэнкока на Бикон-стрит по другую сторону общинной земли. На открытой веранде перед распахнутой дверью стоял в парадном мундире при всех орденах губернатор Хэнкок. Его лицо было по-прежнему красивым, но годы и подагра сделали его высокую фигуру согбенной. Его жена Дороти и в свои сорок лет сумела сохраниться в роли признанной королевы красоты Бостона. За губернатором и его супругой стояли: давний друг, ныне занимающий пост вице-губернатора Бенджамин Линкольн, генерал времен революции, Роберт Трит Пейн — генеральный прокурор Массачусетса, расплывшийся в приветственной улыбке, Сэмюел Адамс, седой как лунь и с кислым выражением лица, в настоящий момент не занимавший официального поста, но сумевший исправить свои отношения с губернатором. Среди встречающих были другие члены правительства Массачусетса.

Выдвинув вперед свое мощное тело, — его вес достигал полтора центнера, — Генри Нокс прогудел оглушительным басом:

— У меня самая приятная для вас новость — письма от вашей дочери из Нью-Йорка. Она благополучно прибыла на место после спокойного плавания.

Пришли также послания от Чарли и Томми. Они приедут из Кембриджа на следующий день.

Дороти Куинси Хэнкок избавила Абигейл от докуки политического приема, уведя ее в гостевую комнату. В комнате, задрапированной дамастом желтого цвета, с оконными занавесями того же цвета, стояла кровать красного дерева с балдахином, а вдоль стены кресло и десять небольших стульев, обтянутых такой же тканью. В зеркалах отражались языки пламени в камине. Дороти поинтересовалась, как живет ее сестра Эстер Сиуолл.

— Бедный ребенок, — вздохнула она, — ей так не хотелось уезжать из дома.

Абигейл понежилась в просторной ванне Дороти. Прислуга Хэнкока отутюжила церемониальный костюм Джона и атласное платье Абигейл.

За обеденным столом собралось пятьдесят гостей: члены совета губернатора, главы департаментов, ведущие выборные лица Бостона, различные давние друзья. Было провозглашено много тостов в честь возвращения четы Адамс. Абигейл старалась поймать взгляд Джона, оживленно беседовавшего с соседями по столу. Выражали ли роскошный банкет и превосходная официальная встреча признание его прошлых заслуг или же предвещали нечто новое?

Супруги Адамс прибыли домой в благоприятный момент. Выезжая из Лондона, они знали, что лишь три штата ратифицировали конституцию: Делавэр, Пенсильвания и Нью-Джерси. До них не дошли известия о ратификации конституции Джорджией, Коннектикутом и Массачусетсом.

Теперь же они узнали, что в апреле ее ратифицировали Мэриленд и в мае — Южная Каролина. Требовался еще один голос для образования федерального правительства. В Бостоне говорили, что соседний штат — Нью-Гэмпшир подпишет конституцию в ближайшие дни, что к тому же готовится Виргиния, а Нью-Йорк сделает это в ближайшие недели. Джон Адамс добрался до дома в июне 1788 года, когда вот-вот должно было родиться государство, ради которого он так долго и героически боролся.

«И именно это, — решила для себя Абигейл, — я праздновала на этом приеме».

На следующий день члены Генерального суда приняли Джона в палате представителей. Его почтили обе палаты законодательного собрания. Ему было предоставлено постоянное кресло, чтобы «он мог, когда пожелает, принять участие в дебатах». Исполняющий обязанности спикера зачитал документ, объявлявший, что Джон Адамс избран представителем в Конгресс на годичный срок.