В назначенный день и час, как «продавцов» оружия — Луценко и Савельева, так и жаждущих покупателей повязали бойцы «Альфы». Брали их, как положено — жестко. Для реалистичности событий помяли и тех и других. «Что делать, — смеялся Савельев, — работа такая».
Судьба проверяла его в разных жизненных ситуациях. И всюду он был выдержан, дипломатичен, умен. Иному этих качеств хватило бы за глаза, а Савельев обладал еще одним, крайне важным для сотрудника подразделения специального назначения качеством — смелостью.
Только смелость помогла Анатолию Николаевичу со своими ребятами, рискуя собой, спасти жизни наших солдат. Это уже был второй выезд в Афган, так называемая стажировка в составе десантно-штурмовой маневренной группы погранвойск.
А случилось следующее: крупную банду моджахедов загнали в ущелье. Маневренную группу поделили на заставы, и они закрыли ущелье сверху. Снизу банду гнал известный в ту пору офицер-пограничник Юрий Лопушко. Это за его голову моджахеды давали награду в тысячу афганей.
И вдруг в бою на одной из застав гибнет офицер. Второй, молодой офицер струсил, отказывается командовать. Подразделение остается без управления.
Лопушко приказывает штабу — поднять взвод и во главе с командиром бросить в помощь заставе. А в штабе из офицеров всего двое — зеленые лейтенанты. Один так и заявил Савельеву: куда идти, не знаю, без компаса, без карты, ночью в горах. Вот рассветет — пойдем. Но до рассвета погибнут люди.
Пограничники не знали, что за бойцы приезжали к ним на стажировку, но оберегали, вперед не пускали. Но тут положение безвыходное, да и Савельев настаивал. В конце концов, Лопушко сдался.
«Мы пойдем, сказал я тогда, — вспоминал Анатолий Николаевич. — Единственно попросил, передай ребятам, чтобы трассирующими пулями направление указывали.
Когда есть карта, тут все ясно. А когда ее нет, да еще ночь, все время оказываются две дороги. Идем — развилка. Прошу дать трассер. Дают в направлении левой дороги. Поворачиваем туда. Оказывается, это просто тропа, которая вела к сельхозучастку. Смотрим, дорога пошла вверх, и сразу обрыв…
Ноги начинают скользить в темноте, чувствую, падаю в пропасть. Внизу где-то далеко на нашей границе мелькают огоньки в бездонном черном мраке.
Лезу вверх, попадаю на отрицательный склон и чувствую — ползу вниз. Схватиться не за что. Только успел крикнуть ребятам: «За мной не ходить!» Иначе сам упаду и их потащу за собой.
Скользил в пропасть, и состояние какое-то странное было, словно не в реальном времени: надо мной звезды громадные, внизу — огоньки далекие. А земля уходит из-под ног. Посмотрел на далекую Родину, попрощался мысленно. Схватился за один камень — отходит, за другой — тоже самое. Ну, думаю, все, конец.
Кстати, интересно, никогда этот случай жене не рассказывал. А она однажды поведала мне, что в одну ночь, когда я находился в Афгане, ей было очень плохо.
— Что это за ночь, вспомни? Событие какое-то, по телевизору что-то показывали?
И она вспомнила. По телевизору шел отборочный матч чемпионата мира СССР — Дания. Оказалось, это была та ночь, когда я падал в пропасть.
В общем, не крикнул даже тогда. А что кричать, никто не поможет, тем более сам командир. В последний момент посмотрел вверх и на фоне неба увидел колючку. А она вся в шипах, схватишь — насквозь руку прошивает. Но выбирать не приходилось. Схватился и затормозил падение.
