– Да как тебе объяснить? – весело пожал плечами Гонта. – Пожалуй, я точно не скажу. Просто я не могу перечислить соединенные возможности четырех десятков селектов. Но когда обстоятельства вынуждают, хищникам рядом с ними делать просто нечего.
Очередная волна горечи затопила Нестерова.
– Почему же вы тогда… – начал было он и остановился под суровым взглядом Гонты.
– Мы это уже обсуждали, – сухо произнес Гонта. – Потому что Мы – не Они!
Он не сводил с Нестерова глаз, и тот в конце концов начал чувствовать себя не очень уютно.
– Хорошо, я все понял, – сказал он много ниже тоном. – Тогда ответь мне, пожалуйста, еще на один вопрос. Давно хотел его задать, да все как-то было неудобно.
– Спрашивай, – разрешил Гонта.
– Почему у всех селектов клички? Смешно даже, знаешь ли. Они ведь все очень известные люди… почти все, – поправился Нестеров и тут же поперхнулся, сообразив, что эта поправка может показаться Гонте обидной. Но Гонта ничуть не обиделся.
– Ты знаешь, наверное, просто привычка, —добродушно объяснил он. – Восемьдесят лет фактически в подполье провели. В полной конспирации. Кстати, в Испании наши коллеги тоже до сих пор грешат тем же самым. Ну и еще кое-где… в аналогичных, скажем, условиях окружающей среды. Дань традициям.
– Так где же она, твоя земля обетованная? – спросил Рыжкин, которому не терпелось увидеть то, к чему они стремились и во что он так и не мог заставить себя поверить. Кажется, он совсем не слушал разговора Гонты и Нестерова и все это время жадно оглядывал окрестности, будто искал, да никак не мог отыскать какую-то давнюю драгоценную потерю. – Ничего такого вроде не видно!
– Не видно, – очень серьезно согласился Гонта. – Но она здесь. Должна быть здесь. Или… ее вообще не существует.
– Ну так… – Рыжкин переминался с ноги на ногу, явно не зная, как себя вести. – Пошли тогда?
– Сначала я сам, – ответил Гонта. – Один. Ждите меня здесь. Я буду отсутствовать десять минут, не больше. Виктор, дай-ка на всякий случай автомат!
Он принял из рук Рыжкина оружие, отработанными движениями вставил магазин, передернул затвор и щелкнул предохранителем.
– Ну, я пошел, – буднично произнес Гонта. – Отвернитесь, а то глаза испортите!
Отвернувшись, Нестеров не стал зажмуриваться. И хотя солнце светило ему в лицо, Нестеров увидел свою тень от ослепительной, синевато-белой вспышки за своей спиной, словно туда с ясного неба пала молния. Он немедленно обернулся. Гонта исчез.
– Ну, дела! – ошеломленно пробормотал Рыжкин. – Я до последнего момента не верил…
– Вы с ним давно знакомы?
– С Евгением? Лет пятнадцать. Мы вместе начинали, в одной бригаде морпехами служили. Юные лейтенанты, понимаешь ли…
– И вы никогда о нем ничего не знали?.. Вот этого? Рыжкин немного подумал и усмехнулся.
– Он веселый парень был. Везло ему всегда, словно он в рубахе родился, это все знали. И знаешь, что заметили? Всякая сволочь его стороной обходила. Словно побаивалась. Сволочи-то всякой везде хватает. Мы даже смеялись по этому поводу не раз. Например, был ротный старшина – вор. До Женьки сожрал такого же молодого лейтенанта с потрохами, потому что воровал вместе с начштабом бригады. Наглел по-черному, солдатам вместо формы обноски выдавал, продукты крал, тварь… Все ему с рук сходило. А Женька с ним только один раз поговорил, старшина тут же рапорт о переводе написал. И начштаба не вмешался. Я Женьке тогда сильно завидовал. Взвод у него был, словно кремлевская рота почетного караула. Ты понимаешь, он службу нес, как положено. И взвод его жил, как положено, как показывали в советском кино. Не по жизни, к которой все давно привыкли, а по писаному, по Уставу и по-человечески. Как и должно быть. Но, в общем, в остальном ничего особенного. Таких способностей я в нем не подозревал. И сейчас думаю: почему он их от меня так тщательно скрывал?
– Думаю, вы не должны обижаться, – мягко сказал Нестеров. – Ведь, в сущности, для вас бы мало что изменилось, если бы вы узнали тогда, а не сейчас. К тому же эти тайны всегда принадлежали не только ему одному.
– Верно, верно, – кивнул Рыжкин. – Да все я понимаю! И все равно – обидно. Потом он уволился. Я думал: зачем? Ему прямая дорога в академию и под генеральские погоны. Так и сказал ему, а Женька только засмеялся в ответ. Сказал: «Дорога у нас всех одна, на каком-то перекрестке обязательно встретимся». Так оно и получилось.
– Вы… – Нестеров немного помедлил, пытаясь как можно тактичнее сформулировать вопрос, но в конце концов решил оставить эти попытки и продолжил напрямую: – Вы пойдете туда насовсем?
Он показал на то место, где только что находился Гонта, и описал рукой неопределенную траекторию.
– А почему нет? – ответил Рыжкин очень спокойно. – Обрыдло мне тут все, давно уже обрыдло. Мне и так давно ясно, без этих ваших теорий, что страну нелюди захватили. И, сдается мне, насовсем. Так что если возьмете меня вместе с Галиной – это супруга моя – и пацанами…
