Те, кто старше нас полностью

После этого лестные радиограммы посыпались еще чаще. Вероятно, Тенгиз решил не быть чинушей.

– Нет, – заявил Круклис, отворачиваясь. – Положительно, с ума посходили. Танкер «Парамон»… Воображаю. Серж, выключи радио.

– Нельзя, – сказал я. – Запрещено. Мы находимся в зоне интенсивной навигации.

Потом злорадно добавил:

– Это тебе – за графа.

– Вот как? – сказал он. – Тогда пусти меня к пульту.

И этот сухарь…

– Я бы тоже подписался, – неожиданно заявил софус.

Старался быть человеком, плут. Под конец он выкинул еще и такую штуку. Приказал роботу с «Модильяни» приклеить к двери моей каюты пластмассовую кисть с татуировкой ДЖЕКИЛ. Чтобы я имел возможность с ним здороваться. Я попросил его не приклеивать остальные части тела.

Проплыв над Северным полюсом Реи, древнейшего из спутников Сатурна, оба корабля удалились от этого густо разукрашенного кратерами небесного тела. Теперь наши пути расходились. Отсалютовав ракетами, «Зенгер» проследовал на заправку к Япету-главному. А «Туарег», гася скорость, вошел в причальный створ карантинной станции Япет-14. Через полтора часа осуществилась стыковка.

Станция Япет-14 представляет собой длинную трубу, к одной стороне которой прикреплен реактор, а к другой – жилой модуль в виде конуса. Труба вращается вокруг поперечной оси, за счет чего создается искусственная гравитация. Причалить к такой системе звездолет массой в тысячи тонн, к тому же с искривленным корпусом, не такая уж простая задача, но толчка я не ощутил.

– Впечатления? – самодовольно поинтересовался Джекил.

– Можешь считать, что экзамен сдан.

– По технике пилотирования?

– По всему остальному тоже.

– И по гуманизму?

– И по гуманизму. Так вот и живи дальше. Светло, радостно.

– Постараюсь, ваше сиятельство. Еще какие напутствия оставите?

– Чти отцов своих с матерями. Будь снисходителен, не обижай человеков.

– Я? Что ты! Да ни-ни.

– А если тебя обидят…

– Да! Вот-вот! Что тогда?

– Тогда жалуйся мне.

– Очень может быть, – вдруг сказал софус. – Если успею.

Истинные трагедии всплывают из болтовни. Последнее высказывание Джекила меня заинтересовало. Случайно могла обнаружиться закономерность. Но нас уже ждали, и я не решился нарушить этикет. Позже, на борту «Ситутунги», был повод об этом пожалеть. Жизнь заслуживает внимательного отношения.

Через прозрачный коридор, за стенами которого собралось все дружелюбное население станции, мы прошли в свои каюты.

Строгий диспетчер Георгадзе выделил нам личные линии связи для общения с родственниками. Первым меня разыскал старший сын Антон, за ним, в порядке субординации, – Виктория, Серж-младший, Зейтуна, Ирэн и Николас. Затем настала очередь всех Родных и Знакомых Кролика.

Большинство своих внуков, тем более – правнуков, я видел впервые, да и то – на экране. Но общению это ничуть не мешало. Мальчики и девочки всех цветов кожи засыпали меня вопросами, заставив трудиться по пятнадцать часов в сутки, но это оказалось только прелюдией. Потом со мной связалось еще около двухсот родичей Мод, от принца Уэльского и до трехлетней Тересы-Мод Хосе-Мария да Силва дю Карвалью.

После всего этого начало психиатрического обследования, сопровождающегося запретом на связь, каюсь, я воспринял с большим облегчением. И впрямь, что-то мы расплодились. На каждую звезду в Галактике уже приходится по целому человеку.

Карантинная станция Япет-14 запомнилась упругими белыми полами, на которых Мод заново училась ходить. Видел я это только один раз, мне не рекомендовали. Лечащий врач предупредил, что восстановление функций мозга будет медленным и что личность Мод изменится. Не кардинально, конечно, в нюансах, но изменится.

– Все мы меняемся, – философски заметил я.

– Бесспорно. Ваша личность наверняка изменилась тоже.

– Почему?

– Кронос.

Я кивнул: