Выражение лица Чака стало каменным.
— Полиция?
— Ты вызвал копов?
Чак покачал головой.
— Никаких копов.
— Ты что, издеваешься надо мной? Ты же не серьезно.
Аннa-Лиза фыркнула у нее за спиной.
— О, он серьезно. Мы целый час обсуждали это. Мне надоело, и я сказала, что позвоню им сама. Я бы так и поступила, если бы не угроза, что этот хохмач разобьет мой "Блэкберри" на миллион мелких кусочков. Я не могла этого допустить.
— С какой стати ты не позвонил в полицию? Они могли убить тебя, Чак, — Зои снова начала дрожать, когда говорила это. Потому что это было абсолютной правдой. Чак вполне мог умереть, пока она трахалась и втягивала в себя половину Колумбии. Эта мысль снова заставила ее осознать всю чудовищность происходящего, вызвав новые слезы. — О, Чак…
Он обхватил ее лицо ладонями.
— Эй, посмотри на меня. Послушай меня, ладно? Я в порядке. Я не умер. Конечно, я выгляжу ужасно, но это не навсегда. Они забрали мои кредитные карточки и всю наличность, которая у меня была, но я уже отменил их, и папа переводит немного денег, — oн выдавил из себя смешок. — Насколько это старомодно? Нам придется обратиться в "Вестерн Юнион". Это даже забавно, если подумать.
Морщинка на лбу Зои стала глубже.
— Нет, это не так. Это совсем не смешно. Я хочу, чтобы ты вызвал полицию, Чак.
— Нет.
— Черт возьми. Почему нет?
— Я пытаюсь тебе сказать. Деньги у нас в кармане. И мы, черт возьми, в отпуске. Я не позволю ничему этому помешать. При нынешнем положении вещей мы все еще можем добраться до Миртл-Бич сегодня и продолжить хорошо проводить время. Мы можем оставить все это дерьмо позади и отлично провести отпуск. Или, — уголок его рта изогнулся в ухмылке, — я могу вызвать копов, и это превратится в огромную вонючую сделку, — oн покачал головой. — К черту все это. Я? Я готов отправиться в путь, — oн взъерошил ее волосы. — Похоже, у тебя тоже была тяжелая ночь. Прими душ. Мы позавтракаем и снова двинемся в путь. Что скажешь?
Зои долго смотрела на него, не произнося ни слова. Было ясно, что какая-то часть его действительно верила в то, что он говорил. Но что-то все равно казалось неправильным. Он прилагал много усилий, чтобы избавиться от этого. Это было странно. Это была не просто мелкая кража, с которой он столкнулся. Он подвергся жестокому нападению.
Однако…
Чак всегда умел убеждать людей поступать по-своему, этот талант достался ему от отца — большой шишки. Она была уверена, что у нее выработался иммунитет к его манипуляциям, но теперь она уже не была так уверена. Она не была уверена во многих вещах. Она смотрела на его раны, и ее сердце болело за него. Остатки страсти, которую она когда-то испытывала к нему, начали разгораться с новой силой. Это было глупо, но она ничего не могла с собой поделать. Она посмотрела на его избитое лицо и захотела помочь ему исцелиться.
Сделать его снова целым.
Она вздохнула и заставила себя улыбнуться.
— Ладно. Ты победил. Никаких копов.
Он ухмыльнулся, затем поморщился от боли.
— Потрясающе. Ты не пожалеешь об этом, Зои. Я обещаю.
Он снова притянул ее к себе, и она обняла его в ответ изо всех сил. Она заглянула ему через плечо и увидела отражение Анны-Лизы в зеркале ванной. На ее лице застыло выражение крайнего неодобрения. Несмотря на то, что сегодня она явно испытывала симпатию к Чаку, он все еще явно ей не нравился. Потребовалось бы не одно жестокое избиение от рук незнакомцев в масках, чтобы это изменить.
Зои запрокинула голову и уставилась в потолок.
Там не было осуждения.
По крайней мере, она ничего не могла разглядеть.
Он знал, что ему следует делать. Именно так поступил бы любой здравомыслящий человек. Он слегка притормозил, когда справа показалась боковая дорога, и со смесью тоски и трепета посмотрел на потенциальный путь к свободе. Старый "Терсел" был примерно в двадцати ярдах впереди него и уже выехал на боковую дорогу. Он еще немного сбросил газ и немного отстал, размышляя об этом. У него еще было время. Несколько драгоценных секунд. Он мог бы направить "Гэлакси" в этом направлении, нажать на педаль газа и выбраться из этого безумия. Это была соблазнительная мысль. Он представил, как Линдси, Шарлин и его дядя Билл видят эту ситуацию его глазами, наблюдают за ней, как за сценой из фильма в жанре саспенс, сидя на краешках своих кресел и громко призывая его занять очередь.
