Никто не стал развивать ее мысль. Они порассуждали о возможных действиях полиции. Рей чувствовал, что атмосфера становилась все более напряженной, неприязнь по отношению к нему возрастала. Им казалось, что он в бессознательном состоянии мог сделать с Коулманом и кое-что похуже. Или сделал это намеренно, но не хотел сознаваться.
– Тем вечером, когда мы все были на Лидо… – начал мистер Смит-Питерс.
Рею задавались привычные уже вопросы, и он давал на них привычные ответы: Коулман высадил его на набережной Дзаттере, он долго шел, а потом остановился на ночь в маленьком отеле.
– Я уверена, – сказала Инес, – что в тот вечер Эдвард вел себя ужасно по отношению к вам. Я хочу, чтобы вы сказали мне правду.
«В присутствии этих милых друзей?» – подумал Рей. Он почувствовал, что покраснел, как мальчик, пойманный на лжи. Но на самом деле именно Инес кривила душой. По мнению Антонио, Коулман, вероятно, хвастался Инес, говорил, что в ту ночь покончил с Реем Гарретом. Если так, то это известие не слишком расстроило Инес. В полицию она с этим не обращалась. А теперь хотела правды, вероятно, потому, что правда «интереснее», а может, ей просто любопытно. Или же она порвала с Коулманом. Рей ответил:
– Он был груб, но ничего такого не совершил.
Инес заерзала на стуле и сказала:
– Лаура и Френсис, мне сегодня не до ланча… если вы не возражаете.
Смит-Питерсы выразили понимание и согласились: да, Инес должна остаться и поговорить с Реем, если хочет. Френсис Смит-Питерс поискал глазами официанта, настаивая на том, что расплатится он.
– Мы завтра еще не уезжаем, – сказала Лаура Смит-Питерс своим высоким гнусавым голосом, в котором слышалась сочувственная нотка. – Мы не меньше вас озабочены судьбой Эда. Хотим, чтобы вы это знали, Инес.
Инес кивнула:
– Спасибо, Лаура.
Лаура Смит-Питерс нерешительно улыбнулась Рею, и он почувствовал, что она не находит слов для него, что он ей интересен, но в то же время она его побаивается.
– Вы, я полагаю, еще останетесь на некоторое время, мистер Гаррет? – спросил ее муж уверенным голосом, видимо не сомневаясь, что полиция пока не отпустит Рея.
– Да, на день-другой, – ответил Рей.
– Мы позвоним вам сегодня позже, – сказала Лаура Смит-Питерс и, встав, похлопала Инес по плечу. – Будете у себя часа в четыре?
Инес кивнула.
Они попрощались с Реем и ушли.
Рей снова сел.
– Еще один чинзано? – спросил он у Инес.
– Нет, спасибо. – Она закурила. – Вы знаете, о чем я хочу вас попросить, Рей. Расскажите мне всю правду. Вы с первого взгляда показались мне очень правдивым человеком. Теперь уже таким не кажетесь.
И опять Рей почувствовал смущение.
– Что касается вечера вторника, я рассказал всю правду. Может быть, мне не следовало оставлять Коулмана лежащим на земле, но ведь он выслеживал меня, чтобы размозжить мне камнем голову, и ударил меня…
– Большой был камень?
Он показал ей.
– Если вы все же убили его, – сказала она шепотом, – и если его нашел кто-то другой… этот человек мог испугаться и не сообщить в полицию. Вы так не считаете? Такие люди есть. Они скорее пройдут мимо или скинут тело в канал.
Ее брови дрогнули.
«Любой предпочел бы пройти мимо», – подумал Рей. Ему была неприятна ее тревога, вызванная, насколько он понимал, чувствами к Коулману.
– Такое возможно. Но возможно также, что он просто скрывается, чтобы у меня возникли проблемы. Вы, вероятно, тоже так думаете?
К удивлению Рея, такая мысль не приходила Инес в голову.
– А куда бы он мог отправиться, если бы решил скрыться? – спросил Рей.
Но в ответ она сказала только, что Коулман оставил паспорт в номере и, насколько ей известно, денег с собой взял всего ничего. И никаких дорожных чеков – их у него никогда не было.
– Он если зол, то становится бешеный, – продолжила она. – Можно со стороны увидеть, как в нем закипает злость. – Она сжала кулак. – Из-за этого он может нарваться на крупные неприятности. Я видела такой случай в Риме.
– А что случилось в Риме?
– Спор с полицейским из-за нарушения правил парковки. Я сидела в своей машине – она сейчас в гараже в Венеции, мне доставили ее сюда. Эдвард, конечно, пытался меня защитить. Итальянские полицейские привычны к спорам, но Эдвард был готов ударить его. Мне пришлось схватить его за руку. Штраф нам выставили по полной, можете мне поверить, и я после этого спросила Эдварда: «Ну и чего ты добился? Я бы уломала его, и дело обошлось бы без штрафа». – Инес печально улыбнулась. – Вы не побоялись бы мне сказать, если бы вам казалось, что вы его убили?
Ее чувства обеспокоили Рея. Побоялся бы он ей сказать? Она бы, вероятно, не пошла в полицию, как не стала сообщать о Коулмане, когда у нее имелись все основания для подозрений. Поэтому он решил, что не побоялся бы сказать ей. «Убийцам нечего опасаться общества», – пришло вдруг ему в голову.
– Я же сказал: не думаю, что убил его.
Инес вздохнула.
