Те, кто здесь спал полностью

К пяти часам я устаю настолько, что с трудом до­бираюсь до машины. Идет дождь, и вести надо осто­рожно. Очень осторожно. По дороге мне встречает­ся авария. Кто-то дал задний ход и въехал в кого-то на светофоре, но пострадавших, кажется, нет. Ма­шины еще стоят на трассе, а рядом, под дождем, со­брались люди — они разговаривают. Остальные ма­шины потихоньку ползут мимо; полиция расставила предупредительные знаки.

Увидев жену, я говорю:

— Боже, ну и денек. Я еле живой. Как ты? — Мы це­луем друг друга. Я снимаю пальто и вешаю на место. Беру стакан с выпивкой, который подает мне Айрис. Затем, потому что это у меня на уме и потому что я хочу, так сказать, окончательно закрыть тему, я гово­рю: — Хорошо, если ты хочешь это услышать, я от­ключу тебя от аппаратов. Если ты хочешь, чтобы я это сделал, я сделаю. Если тебе спокойнее, здесь и сейчас, услышать это от меня, я скажу. Я сделаю это для тебя. Выдерну вилку или поверну рубильник, ес­ли решу, что это необходимо. Но то, что я сказал на­счет меня самого, остается в силе. И хватит — я боль­ше не желаю думать обо всем этом. Я не хочу больше даже слышать о них. По-моему, мы сказали об этом все, что можно было сказать. Исчерпали все вариан­ты. Во всяком случае, я себя исчерпал.

Айрис усмехается.

— Ладно, — говорит она. — По крайней мере, те­перь я знаю. Раньше-то не знала. Может, я сумасшед­шая, но теперь я лучше себя чувствую, если хочешь знать. Правда, я и сама не хочу больше об этом ду­мать. Но я рада, что мы это обсудили. И больше ни­когда не буду поднимать эту тему, можешь мне пове­рить.

Она берет у меня стакан и ставит его на стол ря­дом с телефоном. Потом обнимает меня за шею, прижимается ко мне и кладет голову мне на плечо. Но вот какая штука: после того, как я сказал ей то, что сказал, после того, как я думал об этом целый день с перерывами, я чувствую, что пересек какую-то невидимую границу. И оказался там, где совсем не собирался оказываться. И я понятия не имею, как попал сюда. Это странное место. Место, где такой пустяк, как приснившийся сон, и полусонный разго­вор ранним утром могут привести к мыслям о смер­ти и уничтожении.

Звонит телефон. Мы отпускаем друг друга, и я бе­ру трубку.

— Алло, — говорю я.

— Алло, алло, — говорит женщина.

Это та самая женщина, которая звонила сегодня утром, но уже не пьяная. По крайней мере, не похоже: голос у нее как будто трезвый. Она говорит тихо, разумно, и спрашивает меня, не могу ли я помочь ей связаться с Бадом Робертсом. Она извиняется. Ей страшно неудобно меня беспокоить, говорит она, но у нее важное дело. Она просит прощения за все причиненные неудобства.

Пока она говорит, я вожусь с сигаретами. Сую од­ну в рот и щелкаю зажигалкой. Потом настает моя очередь говорить. И я говорю следующее:

— Бад Робертс здесь не живет. Это не его номер, и мы не имеем к нему никакого отношения. Я никогда в жизни не видел человека, о котором вы говорите, и надеюсь, что не увижу. Пожалуйста, никогда боль­ше не звоните сюда. Пожалуйста. Вы меня поняли? Если вы еще раз позвоните, я сверну вам шею.

— Совесть у нее есть или нет? — говорит Айрис.

У меня дрожат руки. Я замечаю, что мой голос ме­ня не слушается. Но пока я пытаюсь объяснить жен­щине все что надо, пока я стараюсь, чтобы до нее до­шло, моя жена быстро подходит, наклоняется — и де­ло с концом. Она разъединяет нас, и я больше ничего не слышу.