Екатерина Репина живет в Приморье. Ей нет и тридцати, и это первая ее книга, несмотря на то, что в 2008 году автор, благодаря именно этому роману, стал лауреатом премии «Дебют» – самой престижной молодежной премии страны. «Те самые люди, февраль и кофеин» – воистину удивительная история, представляющая собой череду нескончаемых приключений и недоразумений, которые так или иначе счастливо разрешаются ко всеобщему удовольствию. По существу, роман являет собой редкий прецедент ситуации, в которой молодость и неопытность имеют несомненное преимущество перед зрелостью и пресловутым здравым смыслом.
Репина Е. Те самые люди, февраль и кофеин: Роман. – СПб.: ООО ТД «Современная интеллектуальная книга», 2014–247 с.
ISBN 978-5-904744-12-0
Когда она влюблялась в кого-то, то будто менялась, внешне и внутренне. Радостно сияли ее щечки, глазки, зубки, ноготки. Она даже ходить начинала по-другому, одеваться – иначе, говорить – с новым загадочным акцентом. Будто бы только-только понимала, насколько хороша. Когда же расставалась с любовью – становилась угрюмой, злой. Забывала улыбаться знакомым, молчала с друзьями, грубила прочим, одевалась потеплее и пила кофе. Лечащий врач запрещал ей пить кофе из-за проблем с сердцем. Она вспоминала про этот запрет, когда было особенно пакостно на душе и меньше всего хотелось заботиться о здоровье. В последние годы жизни вообще не могла жить без кофе.
А умерла случайно. Совсем не из-за кофе.
Итак, Гвоздикова Галиме Кузьминична работала дворничихой в больнице. Она знала все о жителях дома номер тридцать дробь тридцать два, который называли «больничным» из-за близости к тому самому учреждению, где работала Галиме. Обитала в старом сарае, где было холодно и зимой и летом. Зато была предоставлена самой себе и не зависела от чужих прихотей. За стеной не проживали соседи, так что никто не слушал музыку или телепередачи слишком громко, не горланил за полночь песни, не стучал по батареям, не колотил в стену ранним воскресным утром. Душа или ванны не было. Приходилось подниматься к одной из жительниц «больничного» дома и мыться у нее. Но это были мелочи. Главное же, что сохраняло в Галиме любовь к жизни, был растворимый кофе. Она любила японский кофе в миниатюрных баночках с иероглифами на этикетке. Точно такой, как у жительницы Валентины, той, что разрешала пользоваться своей ванной. Оправдывалась перед собой Галиме так:
– У нее слишком много кофе, и сын ей постоянно привозит. Сам он в море, пить кофе некому…
Галиме была несчастной, очень-очень несчастной, но только не знала об этом. Как жаль! Жаль, если бы знала, может, не таскала бы кофе у доброй Валентины и вообще… Все бы сложилось иначе.
Так легко придумать то, чего никогда уже не будет! Эх!..
Планировать же почти невозможно. Так и Галиме. В юности она влюблялась в негодяев. Почему-то именно они были самыми симпатичными, обаятельными. Кто ж знал, что притворялись? А любовь всякий раз казалась настоящей.
– В жизни так много всего поразительного! – всякий раз, расставаясь с любимым, повторяла Галиме.
После того становилась угрюмой, забывала здороваться и пила кофе. Снова кофе. Тут следовало пояснить, что кофе назывались гранулы кофейного цвета и запаха, которые нужно было заливать водой и пить, пока горечь не достигала кончиков пальцев. Кофе помогал справиться с трудностями. Расставание с любимым человеком было единственной трудностью в жизни Галиме, но слишком уж частой. Может, виной был ее мягкий характер.
Из-за мягкого характера она вообще много теряла в жизни. Никогда не спорила, прощала людям обиды и старалась не судить их строго. То есть сильно обедняла себя. Добрый человек много чего пропускал в процессе излучения доброты. Имелись в виду не только материальные ценности, но и всякие события и явления, которые проходили мимо добрых людей, вообще были им неведомы. Опять же, легко придумать, какое бы счастье окутало Галиме, будь она чуточку злее. И все-таки ей не повезло. Прожила жизнь мягко и была очень-очень несчастной.
Жительница Валентина умела считать. До прихода дворничихи в шкафу было десять банок кофе, после ухода – девять, после следующего ее визита – восемь и так далее. Но сообразить, что исчезновение кофе и приход дворничихи связаны между собой, она не могла.
В подвале дома жило много крыс. Иногда их травили. У дворничихи было несколько мешков крысиного яда, который следовало рассыпать в подвале каждую неделю, после чего закрыть его на большой замок. Травила ли она крыс, никто не знал наверняка: подвал был закрыт всегда, а крысы находили лазейки и свободно передвигались по зданию.
Однажды Валентина спросила:
– Галиме, ты можешь одолжить мне немного крысиного яда?
– Конечно! Бери, сколько угодно, – ответила та.
Договорились быстро.
– A ты знаешь Таньку из нашего подъезда?
Дворничиха, почуяв славную сплетню, переспросила:
– Кого?
– Ту, что живет этажом ниже.
– Ну, знаю. А что?
– К ней приехал ее музыкант. Они поссорились месяц назад, а сегодня он приехал. Как думаешь, помирятся?
Дворничиха побледнела. Уставилась взглядом в одну точку. Что-то вспомнила. Кажется, улыбнулась.
– Так как? Одолжишь? Яду-то?
Галиме кивнула. Один из ее возлюбленных не был негодяем – вот что она поняла только что. Вслед за этим поняла, что могла бы стать счастливой, если бы поняла это раньше, тридцать лет назад.
Галиме сама принесла Валентине крысиный яд некоторое время спустя. Вышла из подъезда поздно вечером, не заметила открытый люк и провалилась в него. Вот так и умерла. А ведь она почти решилась простить своего бывшего жениха. Через тридцать лет. Вот бы он обрадовался…
