Театр абсурдных теней полностью

Это должны знать только вы, Любовь Фёдоровна. Пожалуйста, не говорите никому в школе, что я убийца. Я не хочу, чтобы мои ученики видели во мне монстра. Скажите им лучше, что я по семейным обстоятельствам уехал к племяннику в Ленинград или, что я умер. Хотя я и так уже умер, потихоньку начался процесс гниения… По окончании своего письма, я хочу дать своим детям один совет. Скажите им, чтобы они на меня не ровнялись и не брали моё мировоззрение за основу в своём. Я жил, не обращая ни на кого своего внимания, жил вне общества, я желаю детям, чтобы они жили в обществе и видели мир вокруг себя. Так и передайте им: «Дети, смотрите на мир вокруг себя, любите его и живите в нём!» Надеюсь, что в вашей памяти, Любовь Фёдоровна, и в памяти учащихся я останусь хорошим человеком

А. В. Дунаев».

Перечитав несколько раз своё письмо, Андрей Валентинович вложил его в конверт, надел на себя жёлтую рубашку и красный свитер на пуговицах. Опираясь всё на свои предыдущие мысли, подошёл к входной двери.

– Прощай моя квартира, – сказал он, – больше я тебе не увижу. Кончилась та жизнь. Всё конец!

Учитель вышел из квартиры, затем из подъезда. Никогда он не думал, что будет скучать по своей жизни, а теперь он задумался. Он вспоминал всё, что с ним было. Дунаев настолько погрузился в воспоминания, что даже не заметил как остановился на тротуаре.

– Здравствуйте, Андрей Валентинович, – сказал ему Тубунов.

– Здравствуй, Саша, – ответил учитель, тихим голосом.

– Что случилось, Андрей Валентинович, вы нездоровы?

– Да, я не здоров, я болен.

– Выздоравливайте.

– Спасибо, Саня.

Учитель полез в свой портфель, достал письмо и выдавил из себя фразу:

– Отдай это, пожалуйста, Любови Фёдоровне. Это очень важно.

– Хорошо, – ответил Саша.

Андрей Валентинович обнял Тубунова. По щеке учителя потекла слеза.

Распрощавшись со своим учеником, Андрей Валентинович долго глядел ему вслед.

«Пора», – подумал он.

Учитель пошёл к небольшой церкви. Раньше он часто в неё входил. Зайдя на территорию, там было немного людей. Некоторые разговаривали, другие подходил к входу и молились. Дунаев не стал никого разглядывать, он ступил на лестницу, перекрестился и тихо сказал:

– Господи, прости.

С опущенным взглядом он подошел, взял свечки и начал подходить ко всем иконам святых. У каждого прося прощения. Поставил две свечки за упокой души Жоркинова и Щекотуна. Андрей Валентинович целый час на коленях молился и просил прощенья его грешной души. Потом он молился, чтобы Бог простил Щекотуна. Закончив всё это, учитель пошёл на главную площадь. Там он побыл не долгое время, рассматривал людей и завидовал им. Наконец он отправился в милицию. Он не передумал, он всё точно решил, что сдаётся и признаётся. Он подошёл к четырехэтажному зданию, с окнами закрытыми решётками. Небольшое крыльцо с немного разрушенными порожками. Пройдя вовнутрь здания, там были крики милиционеров и арестованных. Его встретила женщина в форме, она же его и направила на третий этаж в кабинет № 55. Коридоры были покрашены в синий цвет, правда в некоторых местах краска отваливалась. Андрей Валентинович постучал в дверь. От туда раздалось:

– Войдите!

Дунаев вошёл в кабинет. Там был приглушённый свет. В углу стоял небольшой диван, на котором лежало тёмно-зелёное пальто. Так же можно почувствовать едкий запах табачного дыма. В левом углу стоял большой книжный шкаф. Посередине комнаты разместился большой рабочий стол, во главе которого сидел мужчина. На вид лет пятьдесят. Коричневые сальные волосы, уложенные на правую сторону. Белая рубашка в полоску с красным расслабленным галстуком. Во рту мужчины была закуренная сигарета.

– Зовут Василий Фёдорович. По какому вопросу? – грозным голосом сказал он.

– Я хотел признаться.

– Хорошо. В чём?

– В двух убийствах…

– Сами пришли, это вам поможет. Имя и фамилия?

– Дунаев Андрей Валентинович.

– Когда были совершенны убийства?

– Позавчера и вчера мной было совершенно два. Первое вечером в парке это было случайно…

– Кого вы убили?

– Я… я…

– Кто убитый!?

– Щекотун…