- Слушай, Марк из дома Дюмаж, жизнь это одна большая и нелепая ситуация. Но эта ситуация, вмещает в себе еще кучу таких ситуаций. И от этого она прекрасна. Мы живем, чтобы создавать нелепые ситуации и быть их частью.
- Господи, я ничего не понял. Живем, чтобы создавать нелепые ситуации? - только когда Марк процитировал меня, я поняла, как смешно это звучало. Впервые, за долгое время, я позволила себе поверить в эмоции, и искренне смеяться.
Марк был из тех, кто не жалуется на свои проблемы, слушает, и просто хочет быть человеком. Я не встречала еще такого искреннего порыва безмятежности. Его совсем не волновало физическое состояние, и он был счастлив, искренне счастлив тому, что жив.
- Да. Поверь, я еще много чего тебе скажу. Иногда в душе, я бываю таким философом, не переслушаешь.
- Убежать я не смогу, зарыться под одеяло не выход. Так что, придется слушать.
Как раз в эту минуту, в палату вошла Софа. Она улыбнулась, увидев, что мы поладили.
В этот раз, она подошла не ко мне, а к Марку. На минуту я почувствовала радость. В больнице я встретила людей, которых не встречала нигде ранее.
- Марк, твой отец сказал, что они не придут сегодня тебя навестить, - тихо сказала Софа.
- Они вообще не придут, мисс. Никогда.
- Что ты такое говоришь? - удивилась женщина.
- Правду.
Уже ночью, когда Марк уснул. Я наблюдала за ним так же как и днем. Свет луны из окна, ярко окрашивал его очертания. Я прислушивалась как он спал, и мне хотелось слушать это каждую ночь. Марк открывал мне свою душу, я так хотела открыть ему свою. Но когда парень говорил, я не хотела перебивать и рассказывать что то. Я хотела только слушать его. Но ели он попросит, я буду говорить. Мне кажется, я бы сделала все что он бы попросил.
В тайне я мечтаю сохранить это навсегда.
Первый день
1870 год, 4 апреля
Сегодня ночью я не спала. Марк начал задыхаться, и врачи его куда то забрали. Парень вернулся только под утро, как и в первый раз, без сознания. Но есть и хорошие новости, за неполных три дня, мне дали нормально вымыться, а моя нога, конечно, еще требует лечения, но состояние кожи улучшается. Когда я вернулась после водных процедур в палату, Марка уже не было. Его снова куда то увезли.
Лежа на своей кровати, и как всегда внимательно смотря в огромное окно, я уснула. Ночь была тяжелой, поэтому я, можно так сказать, будто потеряла сознание.
Но сон продлился не долго. Врач, статный мужчина, принес на руках Марка, который был на удивление в себе. Только вот, взгляд у него был уставшим и мутным, будто не его. Они потеряли яркость, что я видела раньше. Снова оказавшись в кровати, парень пристально посмотрел на меня, затем посмотрел на дверь, проверив, ушел ли врач. Марк сильно вспотел, и выглядел ужасно. Я понимала, что что-то не так, и его состояние очевидно ухудшается.
- Мари, ты когда нибудь была в Бельгии? - спросил он, еле шевеля бледными губами.
- Никогда не была, - я смотрела на него, и не узнавала вчерашнего парнишку, который так слепо верил в жизнь, и опровергал все проблемы.
- Хочешь, мы когда то с тобой туда поедем?
- И как же мы туда поедем? - улыбнулась я.
Удивительно, но даже в таком положении, Марк мечтал о будущем, и строил свои планы. Я никогда не видела такого энтузиазма, и, скорее всего, больше не увижу.
- У меня там дядя, давно в гости приглашал. Как только выберемся отсюда, сразу же поедем, - на его вялом лице появилась улыбка, и он постепенно засыпал.
Я все так же смотрела на него, и любовалась.
Если любовь можно назвать шизофренией, то это был мой первый день. Первый день моей шизофрении.
Я влюблялась, я безумно влюблялась в Марка из дома Дюмаж.
Прошло три часа, парень мирно сопел, а я ела все такой же пресный, больничный суп. И все так же была не голодна. В это время в палату вошел врач, который приносил Марка утром. Увидев, что парнишка спит, он подошел ко мне и, как все, сел на край кровати. Я перестала есть, и положила тарелку на столик.
- Мари, ты уже догадалась, что Марк в тяжелом состоянии? - начал говорить врач, поглядывая на кровать парня.
- Да, - опустив глаза, ответила я. В тот момент, я чувствовала, точнее ощущала что-то неладное, то, что не порадует меня.
- Ему сейчас нужно долгое общение и поддержка, чтобы он не чувствовал себя одиноким, понимаешь?
- Да, - немного подумав, и вновь посмотрев на спящего Марка, я добавила, - Он ведь будет жить?
- Надеюсь, - врач встал, и направился к выходу.
- Но вы сделаете все, для его выздоровления? - спросила я вслед уходящему.
- Уже делаем, - ухмыльнулся он, и вышел с палаты.
Возможно, тогда я поняла ценность своей жизни. Хотя я бы без раздумий подарила половину своих годов Марку, чтобы только мы смогли поехать к его дяде, в Бельгию.
Софа так и не заходила, но я ждала. Она ведь должна прийти вечером для перевязки, она постоянно приходила.
Но когда наступил вечер, наша палата все так же пустовала. Я лежала неподвижно, и все думала о чем то неважном. Марк все так же дремал.
Но вдруг в палату зашла медсестра, держа в одно руке лампу, в другой поднос с бинтами и всякими медицинскими инструментами. Это была не Софа.