Истинного ценителя жанра фэнтэзи эльфами, магами и драконами уже не удивишь. Но и данном случае искушенного читателя ждет приятное открытие. Конечно, без милых сердцу персонажей здесь тоже не обошлось, как не обошлось и без магических амулетов, порталов, телепатии и прочих прелестей, присущих иным мирам.Тем не менее, мир Энхиарга — не просто любовно созданная с нуля вселенная, а целая мифология: многочисленные расы, населяющие его, являются носителями собственных уникальных философии, истории, религии. Поэтому удовольствие от прочтения можно получить, просто углубившись визучение родственных связей и расовых отличий, а увлекательный сюжет расценивать, как дополнительный бонус.
Такую как ни погладь — всё против шерсти выходит.
Мир спиноглаза был плоским… Плоской была и малахитовая гладь озера, на вязкой воде которого зверёк возлежал, будто на пуховой перине, и голая каменная равнина, окружавшая низкие берега, только у самой воды украшенные игольчатыми кристаллами. Никакой ветер, доведись ему залететь в это застывшее место, не сумел бы подёрнуть рябью зелёное зеркало. Даже под мощными лапами спиноглаза оно лишь упруго прогибалось, как желе под вилкой, и зверь с силой отталкивался от него, словно взбираясь по ступеням невидимой лестницы.
Мир был плоским и спокойным. Маленькие спиноглазы, веса которых не хватало, чтобы вода уступила, свободно бегали вокруг, то и дело ныряя в светлые разводы на поверхности — туда, где вода была менее плотной. Бдительный родитель следил за ними своим единственным глазом на длинном стебле, который медленно изгибался, превращаясь в вопросительный знак, когда его хозяин в очередной раз задрёмывал. Спиноглаз «клевал глазом» часто: всё здесь просто располагало ко сну…
Внезапно что-то коснулось глазного стебля — что-то живое, тёплое, незнакомое. Он извернулся и резко выпрямился. Из выступающего над глазным яблоком дыхала вырвалась струя мелких острых кристаллов.
Лапа отдёрнулась. Эйтли Тинойа громко чихнула и провела ею по мордочке, стряхивая с серебристого меха остатки пыли. Светящиеся зелёные глаза пантеры обиженно смотрели, как спиноглаз, вытянув отросток с глазом на всю длину, отплывает от берега.
Сосуды на стебле наливались кровью, и их причудливый рисунок всё ярче сиял для теплочувствительных глаз малышей. Обычно по этому рисунку спиноглазы различали друг друга, но сейчас вместес нервным покачиванием стебля свечение означало только одно — рядом опасность, и юркие спиноглазики бросились к родителю, смешно вытягивая свои тонюсенькие, также засветившиеся теплом стебельки. Не прошло и пары секунд как они ввинтились в отверстия на его спине, оставив снаружи лишь испуганно вращающиеся глазки.
Замерев, кошка наблюдала за улепётывающим чудом природы. От умиления она даже забыла огорчиться по поводу неудавшейся охоты.
Тинойа позволила себе ещё немного побегать на мягких лапах по берегу, каждым движением выражая восторг и любопытство, но как только во мраке пещеры ей удалось разглядеть нечёткие силуэты своих товарищей, она стремглав бросилась к ним — делиться.
Собственно, из-за этой страсти
— Ой, извини, Ирера! А там впереди ничего страшного нет, — затараторила она, едва обретя дар речи, — только озеро, большое-большое, на всю пещеру и солёное-солёное, прямо густое, а на нём такая прелесть плавает, с глазками!.. Ну ты что, Ирера? — обиженно замолкла она.
Эалийка ничего не ответила. Как и все тёмные алаи, она с трудом переносила кошек Аласаис других пород а уж пронырливых «вечных детей» из дома Теней — красой и гордостью которого была Тинойа — особенно. Она устало прикрыла глаза, редкого для алаев серого цвета, страдальчески провела по лицу тонкими чёрными пальцами и, столь же картинным жестом откинувшись назад, на спину раомпа, наподдала его пятками. Эйтли отступила в сторону, давая подземному слону дорогу, и, улыбнувшись вслед Ирере, подумала, что той стоило большого труда пнуть не её, а бедное животное.
— Озеро, да, озеро — большое, солёное и зелёное, — подмигнул подъехавший к Эйтли адор, старший из троих сопровождающих отряд: он сверялся с огромной картой, нависая над алайкой как скала. Его раомп был вдвое, а то и втрое больше того, на котором путешествовала Ирера, да и сам он, даже спешившись, оказался бы в полтора раза выше Эйтли и раза в три шире. Трудно было поверить, что адоров кое-кто умудряется путать с людьми: когда он, протянув руку, поднял Тинойю, чтобы усадить на шершавый круп слона, девушка почувствовала себя пушинкой.
Вскоре впереди показалась зелёная гладь.
— Это последнее озеро на нашем пути, — возвестил адор, на этот раз обращаясь ко всем членам каравана. Его мощный голос был словно создан для того, чтобы разноситься под сводами пещер. — Если ничего непредвиденного не случится, уже сегодня мы будем на поверхности.
