Все это не значит, конечно, что такое понимание чести и способов ее восстановления в Испании XVI-XVII веков было единственным. Существовала и точка зрения (ее поддерживал Хуан Луис Вивес), что честь является свойством чисто личным, независимым от общественного мнения, а потому и способ ее "кровавого восстановления" категорически отвергается. Однако для испанского театра проблема чести представляет еще и совершенно специфический интерес. Как уже указывалось, тут вопрос всегда решался в зависимости от жанра. Лопе де Вега, например (равно как и Кальдерон), в пьесах, тяготеющих к трагедии, всегда рассматривал честь как общественное достояние (отсюда непременная кровавая развязка). В комедии он мог обрушить громы и молнии против кровавой развязки. Правда, в трактовке этой проблемы между Лопе де Вега и Кальдероном есть существенные различия. Кальдерон, например, в силу присущего ему морально-философского ригоризма не позволяет себе шутливого разрешения конфликта чести даже в комедии. Поэтому этот конфликт строится у него обычно на недоразумении, а не на действительном нарушении принципа чести. "Для Кальдерона честь - абсолютная генерализующая идея, под которую подгоняется жизнь. В комедиях Лопе, далеких от морально-дидактического задания, конфликт, связанный с честью, решается в соответствии с правдой жизни.
Герои испанской драмы XVII века, даже сетуя на закон чести, всегда тем не менее рассматривают его как свой первейший гражданский долг. Все человеческие чувства подчиняются чести. Честь подчиняется только соображениям высшего порядка. Хоронимо де Карраса в "Ловкости оружия" (1571) писал, что нельзя убить оскорбителя, если он лицо "необходимое обществу или войску, как-то военачальник или король". Это прямо указывает на общественный характер чувства чести. В пьесе Лопе де Вега "Безумие из-за чести" муж убивает изменницу-жену, но во имя интересов общества оставляет другого виновника): "...хотя я рыцарь Весьма высокой доблести. Лучше мне жить без чести, чем Франции без наследника".
Совершенно аналогичную картину мы видим в пьесе Кальдерона "Врач своей чести": дон Гутьерре тайно, с помощью лекаря убивает донью Менсию (соответственно тому, как и мнимое оскорбление было нанесено тайно) и оставляет в живых второго оскорбителя - инфанта дона Энрике, "как лицо необходимое государству". Король дон Педро не только санкционирует своим авторитетом "божьего помазанника" такой кровавый способ очищения чести от скверны, но недвусмысленно приглашает его и впредь так же мужественно блюсти честь дворянина и королевского вассала. Если бы в пьесе речь шла просто о восстановлении супружеской чести, то Кальдерону не понадобился бы для сюжета ни король в качестве санкционирующего авторитета, ни инфант в качестве подозреваемого любовника. Тогда он написал бы изящную комедию, где недоразумения с письмом и кинжалом были бы головоломно разъяснены и влюбленных друг в друга дона Гутьерре и донью Менсию ждал бы счастливый брак (то есть мы получили бы полное подобие комедии "Не всегда верь худшему").
При этом, однако, дон Гутьерре и донья Менсия не могли бы являться Супругами до разрешения всех сомнений, связанных с вопросом чести. В творчестве Кальдерона не найдется ни одного примера, когда в легком комедийном плане он рискнул бы усомниться в святости супружеских Отношений. В трагедии он считал это возможным только потому, что придавал высокое, уже далеко не личное значение этой проблеме.
