– Вы уже задержали мое возвращение, – отвечает она, – но нет нужды говорить, что я готова приступить к любому грядущему заданию. Я надеюсь, у вас нет вопросов относительно моей верности.
Они качают головами и говорят о
– Просто чтобы понимать, – говорит она, – вы верите, что мой двоюродный брат может представлять какую-либо опасность для наших операций во Франции? – Проще всего обсуждать его объективно, как профессиональную задачу, подлежащую оценке, как любая другая.
Они моргают и говорят: нет, они надеются, что это не так. Все отчеты из его тренировочных школ подчеркивают его верность другим агентам. Кроме того, теперь необходимо учитывать
– Следующий!
Секретарша уходит и возвращается в конференц-зал с несколькими картонными папками. Ее просят выйти и закрыть за собой дверь. На столе разворачивается карта северной Франции.
– Другая вероятность заключается в том, что Дигби работает под местного, – говорит Перри, когда они идут выпить после ее инструктажа. Он выбрал темный викторианский паб в Уайтхолле, заполненный дымом трубок и кашляющими стариками в черных костюмах: парламентариями, чиновниками, сухой машинерией власти. Монохромный фон, с которым Перри в своей форме неуловимо сливается. Кристабель против воли нравится это эксклюзивное чувство нахождения в их рядах в собственной форме.
Она связалась с Перри, якобы чтобы расспросить о провизии для Флосси, и в итоге предложила выпить за Новый год, полагая, что сможет поговорить с ним о Дигби. В конце концов Перри предложил Дигби вступить в Орг; он разбирался в работе под прикрытием. Она также подозревала, что он уже может знать о ситуации в Париже много больше ее, учитывая его доступ к высоким уровням информации.
Перри продолжает:
– Всегда рискованно использовать неподготовленный персонал для скрытных задач. Неудивительно, что некоторые могут свернуть с курса. Невидимость может показаться неподготовленным пьянящей. – Его белое как мел лицо освещено зимним солнцем, косо льющимся сквозь матовое стекло; он кажется дальше, чем когда-либо, суровый как святой, человек-шифр.
– Мы не неподготовлены, – отвечает Кристабель.
– Четыре месяца, да? Между твоей вербовкой и отправкой на фронт. Хотя, полагаю, этого достаточно для краткосрочной роли, которую предлагает тебе Орг.
– Это не прогулка в парке, – говорит Кристабель. – Нам нужно договариваться с растущим числом групп Сопротивления, у каждой из которых свое мнение о том, как нужно выигрывать войну.
– Еще одна задача, слишком деликатная, чтобы вверять ее новичкам. Базовое правило безопасности – каждый раз, когда ты увеличиваешь свою сеть, ты увеличиваешь шансы обнаружения, – говорит Перри. – Или, как говорил мой старый учитель, трое могут хранить секрет, если двое из них мертвы.
– Ты рекомендовал Дигби на работу во Франции, – говорит она.
– Он говорит по-французски – он был тем, что им нужно.
Кристабель отпивает.
– Но ты не стал бы использовать его для своих нужд.
Перри качает головой.
– Дигби слишком похож на мать.
У Кристабель всплывает перед глазами фотография, которую Розалинда держала у кровати, – себя и Дигби, тонкокостные лица прислонены друг к другу, отображены в красоте, как пара кошек.
Перри покачивает виски в стакане.
– Есть те, для кого естественно отметить все возможные выходы, прежде чем зайти в комнату. Я полагаю, ты могла стать экспертом в этом даже до обретения нынешней роли, учитывая твою страстную нелюбовь к социальным обязательствам.
– Двойные двери на три часа от меня выходят на улицу, – говорит Кристабель, – и дверь в уборную на одиннадцать. Позади меня служебная дверь, примерно на семь часов, но я подозреваю, что она ведет в подвалы, а арка за баром в заднюю комнату.
– Не могу представить, чтобы твой двоюродный брат когда-либо искал выходы или вовсе задумывался о необходимости этого, – говорит Перри. – У его матери была схожая проблема.
